Лиззи тоже хотела пойти, но из-за Коннелла и Флауэр решила, что не пойдёт. У внука не было настроения, а таскать правнучку без него она бы не стала, вот и сказала, что не хочет. Но такого, чтобы волк не хотел пойти на это мероприятие, не бывало. У неё даже мелькнула шальная мысль, а не оставить ли девочку с Волли, он ведь научился так хорошо с ней справляться: и пеленать её научился, и даже подгузники меняет не морщась. В руках его она никогда не плачет, а уж как он её укачивает – сразу девчонка отрубается, как под чарами.
Посмотрела на него, подумала, да выкинула из головы. Что она будет за внуком шпионить? А потом снова посмотрела на Волли, закружившего по комнате с Флауэр в руках, и снова подумала, а почему бы и нет? Он поймал взгляд Лиззи – грустный, жаждущий развлечений, беспокойный – и кивнул, сразу поняв её:
– Да сходите, видите, как нам хорошо вдвоём? Я справлюсь. Мне с нею совсем не грустно. Да и сколько раз я ещё там побывать успею.
Лиззи долго не думала, ведь явно могла передумать, и тоже наряжаться не стала, убежала в чём была. Не красоваться идёт, а на разведку. Коннелл как со своей зазнобой заново сошёлся, счастливее и не бывал, и ей хотелось узнать, что за девушка такая волшебная. Говорил он о ней мало, а в последнее время и вовсе горестно вздыхал, когда она приходилась к слову. И Лиззи понимала в чём причина, но считала, что ему просто надо взять себя в руки и рассказать, как есть. Ему это многие советовали, но она видела, что внук боится потерять девушку навсегда, поэтому ничего не предпринимает.
Зато девчонка оказалась смелее его – взяла и пришла на волчий праздник, ай да молодец. Бабушке её смелость ужасно нравилась и она чувствовала, что девчонка обидеть себя не позволит.
Стоило ей уйти, как Волли на телефон пришло сообщение от друзей, что сегодня праздник будет особенным – сегодня будут фейерверки. У него челюсть отвалилась – да как так-то? Он же их в жизни собственными глазами не видел, а тут прямо под носом, а он не сможет увидеть. Не бывать такому. И ладно бы только не увидел, но вот Флауэр лишать первых в жизни фейерверков – это не по-волчьи, это предательство. Надо обязательно показать ей это чудо.
Так что он и думать не стал – завернул её в пелёнку, укутал в одеяло, ведь уже осень, и вечером довольно прохладно для людей, но если будет совсем холодно, то он просто возьмёт её на руки и согреет теплом тела, и выкатил коляску в направлении площади. Он планировал держаться края, чтобы не привлекать много внимания, но только выехав за ограду понял, что совершил ошибку, потому что его облепили со всех сторон. Девочку никому не показывали, но всем в поселении было интересно, какая она. И весь этот балаган привлекал много внимания, что обязательно дойдёт до Котовского, который его со свету сживёт, был уверен Волли, поэтому решил, что и прятаться в таком случае будет пустой тратой своих ценных ресурсов, о Лили он слышал краем уха, и не знал, что появляться перед нею ни в коем случае нельзя. Ему было важнее не появляться перед глазами Кота, того на горизонте и не было, что вселяло в него уверенность, что фейерверки они посмотрят без проблем.
Однако первее Кота он попался на глаза Куана, которого преследовала Котя, выговаривавшая ему в спину проклятия.
– Ты что тут делаешь? С Флауэр? Совсем дурачина? – Накинулся на него и без того кипевший Ку.
Когда Кот увёл Лили, оставшаяся Котя решил преследовать Ку и без устали отчитывала его, считая, видимо, что это довольно весело. А он всего-то пошутил над ней, когда увидел как бессовестно она выкинула полный стакан в урну, он даже не рассчитывал, что она поведётся, и если бы знал, что за это она накажет его словесной атакой, то не ступал бы в это болото.
– Так фейерверки же, – выдал главный аргумент младший, и Ку сразу вспомнил, что совсем о них забыл.
– О, фейерверки! – заголосил он, уносясь в сторону миньонов, а Котя осталась с Волли, который ранее проявлял к ней симпатию. Он и сейчас смотрел на неё благодушно, не то, что вредина Куан.
– Приветик, а кто это у тебя? Неужели настоящий ребёночек? – Заинтересованно стала заглядывать в коляску Котя. В отличие от волков, некоторые из которых даже куртками себя не обременяли, она была и в куртке, и в шапке, на шее болтался шарф, а на руках были перчатки. Она была мерзлява. – Волчонок?