– Нет, не волчонок, это девочка, – гордо выпятил грудь Волли, будто это он отец, – её зовут Флауэр.
– Какая крохотулечка, – умилялась Котя, боясь прикоснуться к маленькому ребёнку, а вот потрепать Волли по макушке посчитала своим долгом, это и ему нравилось, ведь запах Коти он узнал ещё в детстве и заполнил как родной, как свой. Малышка, в свою очередь, почувствовала соперницу и принялась хныкать. Волли сразу взял её умело на руки и стал укачивать, сюсюкаясь. – Божечки, какая прелесть, а ей не холодно? Это твоя племяшка?
– Не совсем, это Коннелла дочка.
– Что? – Выкрикнула Котя громче, чем рассчитывала. – Какого Коннелла? Нашего? Котовского?
– Ну, да, а что такого, – не видел проблемы Волли. – Бывает, что рождаются не волчата у волков. Это редко, но случается и это не смертельно, офицер.
– Это я слышала, но разве у него есть дети? А жена? Откуда у него ребёнок? – Сыпала она вопросами, и сердце её норовило выпрыгнуть из груди. – Неужели он его украл?
– Э-э, нет, его подбросили ему, – волчонок дал честный ответ. Его даже вопросы офицера не смущали. – Кто?
– Видимо, волчица, которой не хотелось дочку-человека.
– Логично. Но…
– Волли! – окликнула его заметившая младшего сына мама. – А ну иди сюда!
– Ой, мне пора, – он вмиг расстроился.
Не желавшая принимать участие в семейных разборках Котя поспешила сбежать, напоследок она лишь услышала, как Зифа пригрозила ему, что они сейчас пойдут искать Коннела, чтобы вернуть этому “молодому папаше” ребёнка, а младший упрашивал маму этого не делать и просто уйти домой, потому что “этот бешенный” его просто закопает, мама на это чуть в обморок не упала, решив, что Волли украл ребёнка, но дальше Котя слушать не стала.
Ей было всё интересно, и когда они с Лили только ступили на территорию, она во все глаза глядела по сторонам, поражаясь как здорово чьи-то умелые руки, используя самые непритязательные декорации, смогли преобразовать посёлок в настолько крутое место для праздника. Знакомые волки здоровались с ними, незнакомые обходили, но удивления или ненависти девушки не вызывали, ведь обе были известны как служащие им во благо.
В центре площади, где была установлена красивая арка с омелой и миллион огоньков, чуть раньше представляли пары, все им хлопали, поздравляли, и другие волки сказали, что так выглядит волчья свадьба. Котя восторгалась, что такое масштабное событие было сведено к скромному, но чувственному минимализму. Не было лишней музыки, лишь звуки природы. Девушки и парни, участвовавшие в церемонии, были одеты скромно, а украшением был лишь венок на голове – это их половинки сплели им и надели при всех вместо кольца. Вожак стоял рядом с аркой, за его спиной стоял Зефф, и каждая пара подходила к альфе за благословением, а после вставали под аркой. Пары не целовались прилюдно – они тёрлись носами по-эскимоски, и Котя подумала: “Вот дурачки, а омелу им там просто так повесили?”, – но они невинно держались за руки, и в этом было столько любви и доверия, что её сердце стучало как ненормальное, а переступив на другую сторону, они обращались в волков и убегали в лес. Котька подозревала, что они там будут заниматься непристойностями, то есть отдавать супружеский долг, и это вызывало в ней волну мурашек, ведь они вроде люди, но и волки в то же время, и это было просто бр-р как волнительно. Но сама она при этом не могла глаз оторвать от Зеффа, а он и сам смотрел на неё, и в его золотом взгляде прочитать можно было меньше, чем ничего, но сердце её стучало по-сумасшедшему.
После торжественной части, когда девочки ходили по площади кругами в надежде наткнуться на Кота, к Коте подкатил Кен из бара и стал усиленно тренировать на ней своё мастерство пикапа, а рядом стоявшая Лили от этого только хихикала и думала, что когда то же самое делал Коннелл, то хихикала она вполне искренне. Подкаты были до ужаса банальными, будто волков учил им один на деревню гуру пикапа.
– Хотел спросить, нет ли у тебя запасного сердца, потому что моё ты украла тогда в баре, – сказал он, проникновенно глядя ей в глаза.
– Как врач тебе говорю, ты бы не выжил, – не смогла смолчать Лили.
Ко всем известной подруге Кота, а он посчитал важным донести до каждого, что к Лили Эванс подходить на расстояние вытянутой руки запрещено, ведь она его человек, не то, что подходить, лучше было даже не смотреть в её сторону. Кен и не стал.