– Зомби что ли? – Хихикала Котя, подмигнув Лили. Ей он и при первой встрече запомнился своим непоколебимым духом и именем как у бойфренда Барби. – Ну я не особо по мертвечине.
Рядом раздался смешок, оказалось, что их слушал Рудолф – другой её знакомый из бара, который нравился ей куда больше Кениона хотя бы тем, что не пытался ни заигрывать с ней, ни лебезил, хотя опрашивала она его довольно серьёзно, с намёком на подозрения, но он держал голову и не поддавался на провокации, как делал бы любой честный человек.
– Ну что ты ржёшь, как шакал? – Тут же вздыбился первый, и Коте не понравился ни его тон, ни проявленное неуважение к старшему волку. – Иди по своим делам.
Рудолф покраснел и сжал губы в тонкую полоску, Котя заметила, как крепко он сжал стакан, видимо, не умея давать отпор. Чем и пользовались более дерзкие волки.
– Кенни, сам ты шакалишь, – развернула она Кена к себе, не боясь, что тот может и сдачи дать. – Зачем ты так с тем, кто в отцы тебе годится? А где ваша хвалёная иерархия, где почёт и уважение старикам?
Кен насупился, и действительно, почему он так взбеленился? Рудолф всегда был интровертным и даже на вечеринках с другими волками не кучковался, чем делал из себя доступную мишень для подколов. Но он был из волков старшего поколения и с этим стоило считаться. Что бы сказал вожак, услышь, как Кенион ведёт себя? Обычно Рудолфа не задирали на глазах тех, кому это могло не понравиться, и поэтому никогда не выговаривали за недостойное поведение. Ему стало стыдно и он сразу попросил прощения, а Рудолф сказал, что не страшно, но будет рад, если такого впредь не повторится.
– Ты такая бесстрашная, – сказал ей Лили, когда участники инцидента разошлись, – я бы побоялась такому лбу выговорить за поведение.
– Мне тоже было страшно, – призналась Котя, – я же даже без оружия, в гражданском. Но мне стало его так жалко, Рудолфа этого, что я просто не смогла смолчать. А этот Кен ходит тут, нос задирает, даже не замечает, как некрасиво себя ведёт. Я должна была открыть ему глаза.
Благодаря этой потасовке их заметил Куан, который тут же привёл с собой Кота, забравшего подругу, а в памяти Коти сразу всплыла подлянка бывшего одноклассника и она решила наказать его. Мусорного мешка под рукой не было, но она умела выражаться, “Как мусором плюёшься,” – говорила бабулита, и Котя поняла, что это неплохая альтернатива и она ездила ему по ушам, преследуя, а сворачивающиеся в трубочку уши Куана стали этому подтверждением.
Всю малину испортила только неожиданная новость о ребёнке, отцом которого Волли назвал Кота. Она до сих пор не могла поверить в то, что это было правдой. То есть он поэтому начал избегать Лили – из-за того, что ему подкинули ребёнка? Звучит как история для бульварного романа, но если что-то такое и должно было произойти, то точно с ними, ведь всё самое интересное с ними и происходило. Вот в жизни Коти никаких любовных интриг не было.
Стоило ей проявить симпатию к небезразличному ей парню, которого она всегда вспоминала с теплом и тайно мечтала вернувшись вскружить ему голову, как оказалось, что у него невеста, а как узналось, что у него её на самом деле нет, так он Котю с её благими намерениями просто отшил, причём так некрасиво, и сразу растерял все набранные ранее очки. А ведь когда Котя узнала, что он не просто симпатичный парень, а ещё и волк, с которым она дружила и который спас её в детстве от себя самой же, то очков он набрал очень много. И когда бабуля его заценила, то Котя ему снова накинула очков. Но сердцу не прикажешь, и она вполне могла ему не нравится. У него была впереди своя вожаковская стезя, ему нужна жена-волчица, а что могла дать ему Котя? Кроме своих и самой пока не осознанных чувств – ничего, но далеко ли уедешь на голых чувствах в нашем меркантильном мире, где каждому мужчине нужно построить дом, посадить дерево и родить сына? Родить кого-нибудь она ему, в силу своей физиологии, могла, но отбросила бы коньки после этого. Ей рассказывали.
Она решила, что стоит найти подругу и Кота, и спросить последнего, где спит его совесть. Коте не хотелось скрывать от Лили то, что узнала. Как оказалось, сокрытие правды на года приводит к не самым приятным последствиям, когда её в конце концов раскрывают. И если нужно снять пластырь, то делать это надо рывком, а не растягивая “удовольствие”.
Сердце её всё тянуло туда, где она видела ту арку и Зеффа рядом с ней, и отчего-то эта картина казалась ей невероятно-притягательной. А если… нет, она не позволила, своим мыслям скакать в неизведанную территорию, откуда её бы выкинули, как нарушителя границы. И поэтому она решила просто сходить и посмотреть ещё раз на украшения. Внезапно к ней прижались со спины, а на её глаза опустилась ладонь, и она сразу поняла, что это Зефф. Лишь из природной вредности, она пыталась брыкаться, но он держал крепко и попросил проникновенно: