– Себя пожалей! – крикнула Зеффу в лицо подоспевшая Лиса, приобняв Ку. – Я давно его люблю, – не постеснялась она громких слов, впервые признаваясь ему в своих чувствах, пусть и таким дешёвым методом – в ссоре с другим.
– Любишь? – Прошептал неверяще Ку, на улице которого, кажется, впервые перевернулся грузовик со сладостями. Так ему ещё никогда не везло.
– А как же твоя девушка? – Перетянул на себя внимания Зефф.
– Ты же не думаешь?.. Чёрт, – вдруг понял Куан, сердце которого разрывало на две части, одна из которых была чернее ночи, ведь он всегда боялся, что и брат не считает его настоящим волком, и вот – убедился; но другая часть зацвела буйным цветом первой любви, получившей ответное признание. – Вы что, сговорились? Мы не встречаемся с Котей, а трусы, снова эти несчастные трусы, – это недоразумение, – он стал рыться в телефоне и, найдя, сунул Зеффу под нос: – Вот это она видела, а не что ты там подумал, старый извращенец.
– Это реклама? – Смотрел он неверяще, переводя взгляд с Куана на экране телефона на материального, туда и обратно, и не мог понять, где шутка. – Так она не видела тебя… кхм… голым?
– В трусах! – закричали Ку с Лисой в один голос.
– Ок, в трусах.
– На билборде видела.
– Это я понял – в трусах на афише. Так я верно понимаю, что вы не встречаетесь? – Никак не мог он поверить.
– Я с Котей никогда не то, что не встречался в романтическом плане, я даже не смотрел на неё как на девушку. Она вообще не в моём вкусе. У меня стандарты повыше, знаешь, – вздёрнул Ку подбородок, а Зефф хлопнул его по макушке.
– За языком следи, пока на твой контроль качества не нашёлся свой аудитор.
– Не угрожай ему, – стала защищать Куана волчица, рыча.
– Лис, – зашептал ей на ухо Ку, – Зефф – будущий вожак, не говори так с ним.
– Как будущему вожаку, ему следует думать, прежде чем говорить, – ответила она довольно громко, чтобы Зефф точно услышал, но его мало волновали их возмущения.
– Я с вами сдурею. Я же думал... – Вздохнул Хоуп. – Но Лиса права, я не убедился и сделал свои выводы на основании наблюдений, но всё оказалось не тем, чем казалось. Прошу у вас прощения за это, – в этом он был хорош. Если знал, что виноват, то всегда признавал вину и не считал зазорным извиниться, но по-настоящему виноватым он бывал очень редко.
Ку нервно рассмеялся, он даже не догадывался, почему это так сильно задело Зеффа, считая, что тот разозлился из-за того, что Ку увёл его невесту. Но при этом он высказал своё мнение, что с Куаном встречаться можно только из жалости. Парень и сам был о себе не высокого мнения и то, что волчицы им не интересовались, было его ахиллесовой пятой – он видел в этом свою ущербность. Признание Лисы сгладило сформировавшийся комок обиды, но неприятный осадок остался.
– Мне кажется, ты ей тоже симпатичен, – всё же сказала Лиса, для неё новостью чувства Зеффа не стали, она видела, как жадно он смотрел на Котю, но за собственной ревностью чужой не замечала, а сейчас это было слишком очевидно, чтобы проигнорировать.
– Кому ещё? – Не мог понять Ку, и Лиса шепнула, что расскажет ему позже.
Зефф решил, что нужно найти Котю и тоже извиниться за ложные обвинения. И спросить, может кино всё ещё в силе. По-дружески. Они же могут сходить в кино по-дружески? Это даже невысказанное в голове звучало ужасно наивно, но ему хотелось верить, что у него есть шанс.
Он знал, что она до сих пор не ушла с праздника – чувствовал. Котя либо ищет, либо уже нашла подружку. И тут он вспомнил, что с подружкой тоже всё непросто, ведь Коннелл переживал, что она его бросит из-за Флауэр. И если Котя её нашла, то могла прямо в лоб сказать, что Кот – кобель и изменщик, что точно не сыграло бы на руку никому. Найти её по запаху среди смешения стольких ароматов не представлялось возможным, и он решил просто позвонить Коннеллу, и даже если она не рядом, то он хотя бы предупредит друга. Тот взял трубку мгновенно:
– Украли, её украли! – закричал заполошно Кот.
– Где ты? – Не стал Зефф расспрашивать подробности, ведь по телефону совсем не то. Лучше по месту.
– Дома.
– Сейчас буду.
Кот скинул и под испуганным взглядом Лили осел на пол. Она подпрыгнула к нему и обняла. Коннелл был необычайно бледен и ей казалось, что он может обратиться в любую секунду, но будто превратился в каменное изваяние, и только бешено-колотящееся сердце и словно бурлящая, обжигающая даже через кожу кровь говорили ей, что он жив.