Коннелл видел краем глаза, что Лили сидит на диване и не спешит уйти или разъяриться на него, но очень боялся завести с ней разговор, хотя он и так хотел познакомить её с Флауэр, и если не сейчас, то когда. Он сказал себе, что смелость города берёт и подошёл к Лили, представляя ей малышку:
– Это именно та, с кем я хотел тебя познакомить, – сел он рядом на диване, а бабушка поняла что она лишняя и сказала, что будет на кухне, поставит чай. – Моя дочь Флауэр. Я совсем недавно…
– Не говори ничего, – остановила она его внезапно.
Девочка смотрела на неё во все глаза, которые занимали поллица, и Эванс от чистого детского взгляда становилось неуютно говорить то, что она собирается сказать, это казалось чудовищной ошибкой, но она видела, как Коннелл переживал о ней, слышала, как он сказал, что не знает как бы жил без неё, и Лили поняла, что неважно, откуда у него дочь, но важно то, что маленькой девочке отец нужнее, чем Лили нужен он. Жила ведь она без него столько времени. Как показал опыт их общения в последний месяц, разорваться между ними он не может. И значит Лили сделает выбор за него.
– Не могу не говорить, – стал он спорить, а девочка, почувствовав его нервозность, стала хныкать, – малышка, ну, не плачь, всё хорошо.
Лили встала и указала подбородком на ребёнка:
– Ты даже объясниться не можешь из-за неё, и знаешь, это к лучшему. Потому что я не хочу слушать.
– Но нам нужно поговорить, – настаивал он, чуть ли не скуля, стараясь игнорировать плач, тоже вскочил на ноги. – Ты не можешь уйти, не выслушав меня. Я должен объясниться.
– Оставь объяснения её матери, – она била словами хлёстко, не давая себе слабину, иначе могла пойти на попятную. – Всегда знала, что ты кобель. Видимо, удачно нашёл суку.
– Лили, это не ты говоришь. Давай ты успокоишься, и мы поговорим?
– Я спокойна. Никогда больше не ищи со мной встречи, не звони и забудь, что я существую, – сказала она, цедя каждое слово под разрывающий душу плач. Она чувствовала, что выдержки у неё совсем мало, и нужно уносить ноги, пока она не расплакалась перед ним, срывая игру. – Иначе мне придётся переехать в другую страну.
– Не делай этого, – молил он.
Лили не стала прощаться, развернулась и ушла, хлопнув дверью. Бабушка прибежала после хлопка и стала расспрашивать, что случилось, сокрушаясь, что так и не смогла с нею нормально познакомиться. Она, конечно, последила сегодня за ней немного, но почерпнуть смогла лишь то, что девочка вежливая и хорошая, внимательная к остальным и умеет врачевать – это ей понравилось в ней больше всего, но планировала узнать её получше. Внук прижимал к себе дочку и говорить совсем не хотел, а потом и вовсе ушёл к себе, сказав, что уложит её спать. Больше в тот вечер он не спускался, Лиззи переживала.
Глава 15.1
Это он жалкий? Волк смотрел на себя в зеркало и проворачивал в голове эту мысль. Не следовало называть его жалким. Он злился и снова будто окунался в школьные годы, и затем снова вспоминал эту офицершу со вздёрнутым носом и рыжими волосами – ведьма. Приехала и решила раскрыть все преступления, и что она скажет, когда сама окажется на месте трупа? Уж он организует ей местечко в могиле рядом с папой, который тоже совал нос куда не следовало.
Ку всегда знал, что он отличается, – ровесники не скупились на обидные обзывательства, считая, что таким образом делают ему одолжение. Якобы послушав их, он что – изменит внешность, ДНК, уйдёт жить к людям?
Он понимал, что они просто злые, тем более что все домашние всегда говорили ему, что их не волнует, что он полукровка, им важно, чтобы он рос хорошим волком. В этом Ку всегда равнялся на Зеффа. Тот был его идеалом и оставался таким много лет. Зефф всегда поступал по уму, никого не обижал и всегда вставал на защиту слабых, он был справедлив и вежлив – настоящий образец для подражания. Единственное, чего боялся Ку – это разочаровать его. И вот оказалось, что старший и очарован им никогда не был, раз считал, что его могут только жалеть, он и сам его, выходит… жалел?
Одна лишь мысль опустошала его изнутри, стягивая внутренности в тугой узел, словно выкачивая воздух и вакуумируя, и он чувствовал, что ему не хочется ни улыбаться, ни радоваться – мышцы будто стали каменными, а ведь счастье лежало у него в ладонях, но насладиться он не мог. Он слышал признание Лисы и лишь услышав её слова, у него просто крышу сорвало от счастья, но вернувшись домой и устроившись под одеялом он задумался, а не сказала ли она это, чтобы по-дружески поставить Зеффа на место? А вдруг ей действительно его жалко, и на поцелуй она ответила именно из жалости? Ку стали одолевать сомнения и он не мог теперь поверить, что Лиса серьёзна. Они даже не поцеловались на прощание на крыльце её дома после этого и это добавило монет в копилку сомнений.