Ребята чуть не сцепились, но вожак рыкнул на обоих, они успокоились, Куана он попросил сделать то, о чём говорил, и парень стал сканировать чертежи. Он обещал до обеда обработать всё и отдать деду на изучение. Полицейские тоже хотели получить оцифрованную версию.
– Обещаю, вы свои чертежи тоже получите.
– Если волк сказал, значит он это сделает, – сложил руки на груди Дилан, но он знал, что Борз ни за что не отошлёт их им по электронной почте, да и сам считал метод ненадёжным в данных обстоятельствах. Полицейская сеть была безопасной, но внутри доступ мог получить любой сотрудник. – И что же, мне теперь надо поумерить пыл и не напоминать тебе об этом каждые полгода?
– Садись и жди тогда, тебя никто не выгоняет.
Но у Дилана не было времени на это, поэтому он оставил Котю с волками, чтобы она забрала как будет готово, и все разошлись, договорившись обсуждать уже после того, как информация станет более понятной. Борз попросил её остаться для разговора.
– Отец, о чём ты хочешь поговорить с ней? – Не мог уйти просто так Зефф.
– Не о чем переживать, нам давно надо было обсудить некоторые события, – уверил его Борз, и Котя сразу поняла, что он хочет высказать ей за тот подслушанный много лет назад разговор.
Но ещё меньше, чем Зефф, не хотел уходить Зээв, ему было интересно до жути о чём будет разговор с такой малявкой, ещё и офицером, но смекнувший, что вожак хочет разговора наедине, Куан увёл деда и обещал показать ему, как программа будет оцифровывать чертежи. Звучало действительно хорошо, а что на деле человеку там помочь нечем, ему лишь предстояло узнать.
Глава 16.2
– Вы хотите... – Она запнулась, не зная какое слово употребить – “отчитать”? А вдруг он не хотел, но услышав, захочет. Ей следовало быть аккуратнее. – Хм, вы чего хотите? – В итоге сказала она, прозвучав несколько дерзко.
– Я лишь хотел поговорить, – Борз прошёл к столу и сел на своё место, нагретое отцом. – Без претензий.
– И о чём?
– Нам ведь есть о чём, например, о том, что ты слышала тогда на кухне Сирены Эванс. Ты права, это я был тогда с ней. Это я просил её не раскрывать, что твоего отца убил волк.
– Я знаю, и уже не злюсь, – созналась она. – Сначала я считала вас обманщиком и предателем, соучастником убийства, если хотите. Но потом, обсудив всё с другими людьми, которые поддерживают стаю, я поняла, почему вы это сделали. Но…
– Но?
– Но я всё ещё хочу найти убийцу и посадить его, поэтому рассчитываю на вашу помощь.
– В этом не сомневайся, мне и самому не даёт покоя до сих пор его смерть. Я не был с ним близко знаком, но мой брат Бертольф учился с ним вместе, они дружили, и я знаю, что Джон был хорошим человеком. Волк плохого к себе бы не подпустил. – В глазах Коти встали слёзы, неожиданно добрые слова о папе её растрогали, она и не знала, что вожак знал его лично. Выходит, он дружил с отцом Куана, но при этом не знал ничего о волках, интересно, как тому удавалось скрывать свою сущность? – Вижу вопросы в твоих глазах, и скажу, что это нормально, когда волки скрывают себя от друзей. Раньше раскрывать себя было опаснее, особенно в первые годы после подписания договора. Поэтому угрызения совести нас частенько из-за этого мучали.
– У вас тоже были друзья среди людей?
– Друзей не было, но, – он посмотрел Коте прямо в глаза, потому что хотел, чтобы она видела его искренность, – у меня была возлюбленная среди людей.
– Ого, – Котя опешила, вот это поворот. Жена-то его волчица. Выходит… Она ахнула, прикрыв рот ладошкой, а глаза стали как два блюда.
– Ты же слышала, наверное, что волки влюбляются один раз в жизни? – Она кивнула. Об этом ей рассказывала Лили, которой о своих неизменных чувствах лил в уши Котовский, но Котя тогда сказала, что чепуха это всё, и люди по природе своей полигамны. У неё был пример в лице мамы, которая любила отца до безумия, но после того, как он ушёл из жизни, она смогла полюбить Дэниэла. Людям нужно любить и быть любимыми, чтобы жить. Это естественно. Поэтому она ставила под сомнение это их “один раз в жизни”. – Вижу, не веришь. Но это правда, и ты сама можешь в этом убедиться, я же вижу ваши переглядки с сыном.
– Каким ещё? – Она чуть не подавилась слюной, отмахнувшись от его слов, как от огня. – Ни с кем я не переглядываюсь.