– Не с Куаном уж, – расплылся он в улыбке, подмигивая ей, и Котя отметила, что улыбка ему невероятно шла, а сходство со старшим сыном делало его ещё привлекательнее в её глазах. – Ладно, не моё это дело, но в чём-то ты была права.
– О чём вы?
– Тебе Сирена тогда сказала, что мы любовники, так? – Котя медленно кивнула, страшась услышать, что это так и было. Он же не собирается признаться в измене? Как же она тогда сможет смотреть в глаза членам его семьи? А Зеффу? – Не пугайся так, но это отчасти правда, тут лишь нарушен временной промежуток. Мы с нею встречались в школьные годы, – он откинулся на стуле и прикрыл глаза, предаваясь воспоминаниям. – Я познакомился с нею прямо в первый день, преследовал постоянно, сам не понимал, чем она меня зацепила, и когда она заметила меня, то на радостях обратился. Хорошо, что меня никто, кроме неё, не видел, это было за школой. Получил я тогда знатно, – он рассмеялся, так легко и задорно, что и Коте захотелось рассмеяться вместе с ним, но это была не её история и смеяться с ним ей представлялось неправильным, будто она влезает в чужую жизнь как воришка в окно. – Но она меня приняла волком, да и как иначе, когда это предназначенность?
– Это ещё что такое?
– Это понятие, в которое наша молодёжь не верит. Так предки наши объясняли особую связь, возникающую между предназначенными друг другу судьбой. Волки всегда чувствуют свою волчицу или человека – это непреложно, а люди… Люди чувствуют по-своему, – на лицо его набежала тень, но голос не дрогнул, он хорошо держал себя. – Мы любили, взрослели, познавали жизнь и друг друга вместе. Меня ждало предначертанное мне по праву рождения призвание, мы были молоды и верили, что нам всё нипочём, а судьба подкидывала нам испытания, мы их щёлкали как белка орешки, но одно из них оказалось нам не по зубам – Сирена забеременела.
– Но как же? Это ведь должно было её убить, – снова ахнула Котька. Откровения вожака саму её испытывали на прочность – воришке красть в чужой квартире было жалко.
– Это и убило бы её, но я совершил недостойный поступок, – он перевёл потемневший взгляд, в котором плавилось и кипело золото без примесей, на пустую стену. – Она хотела родить во что бы то ни стало, я был против, мы поссорились, но я знал, что потеряю её навсегда, и ведь не факт, что ребёнок выжил бы. Я решил, что не позволю ей умереть и попросил подготовить отвар, чтобы случился выкидыш, – Котя обняла себя, чувствуя, что даже не знает, на чьей стороне она была бы, но сейчас ей казалось, что он поступил правильно, ведь если бы Сирена умерла, то Лили никогда бы не родилась. – Всё произошло так, как мне обещали – ребёнка мы потеряли, и знаешь, не признайся я Сирене, то мы не расстались бы. Но я не стал скрывать от неё правду и рассказал, что выбрал её. А вот она меня не выбрала. Мы снова поссорились, и уже навсегда покинули жизни друг друга. Она вышла замуж, я женился на достойной волчице из другой стаи и мы полюбили друг друга, я каждый день благодарю Вселенную за такую замечательную жену…
– Но вы её не любите? – Прошептала вопросительно Котя – в её голове пазл не складывался.
– Люблю, – ответил он чуть погодя. – Чувства бывают не только рождённые сами собой, но и взращенные собственным трудом. И эти чувства такие же валидные, как и первые. Они и крепче, ведь выстраданы, камень за камнем уложены совместно в лестницу, ведущую в то будущее, которые вы выбираете сами.
– Я запуталась, – честно сказал Котя. – Вы говорите, что любите жену, но что же тогда с миссис Эванс? Её вы больше не любите?
– Она живёт в моём сердце навсегда, но стать спутницей по жизни не смогла, эта горечь никогда не уйдёт, меня всегда будет манить её запах, её глаза, её всё – это аксиома. Но я уже выбрал свой путь. И ещё, я никому об этом не говорил, всегда держал в себе, но тебе признаюсь.
– Почему? – Она не считала себя какой-то особенной, но в этот момент знала, что неспроста.
– Потому что волк Зеффа выбрал тебя, и вы можете сократить путь, пройденный мной и Сиреной, расставшись до того, как споткнётесь о жизнь, – Котя распахнула глаза в неверии – так он своим рассказом хотел отвадить её от сына! Вот наглец! Да они даже на свидании не были, с чего он вообще взял, что у Зеффа к ней то же самое, что и у него к миссис Эванс, и даже если так, то какого чёрта он советует расстаться? Борз прочитал всё на её лице, она была как открытая книга, и сразу выставил ладонь, останавливая ход мыслей: – Это лишь один вариант. Выбирая Зеффа, ты берёшь на себя бремя его спутницы, и знай, у вас не будет потомства, но вы будете друг у друга, и это немало. Честно, – он положил руку на сердце, – я не хотел бы, чтобы мой сын пошёл по моим стопам и жил с пустотой в сердце. Ведь ваша встреча уже случилась. И если ты решишь, что для тебя это слишком, то оставив его, заберёшь и часть его с собой, и поверь, я знаю, что это такое, это похоже на жизнь с занозой под кожей – она загнана глубоко и её не достать, но при каждом движении чувствуешь.