– Вы меня с занозой сравниваете?
– Ты забавная, – снова заулыбались его глаза. – Но я не пытался тебя оскорбить.
– Я понимаю, но прозвучало как-то странно.
– Прости, я лишь пытаюсь донести мысль.
– Но вы знаете, мы ведь не встречаемся с вашим сыном, а вы тут расписываете, будто мы уже на низком старте в церковь на венчание, – хмурилась она. – Вам бы романы писать с вашей фантазией.
– Я знаю, – кивнул Борз, не обращая внимания на шутку, – вы пока мало знаете друг друга. Именно поэтому я хотел рассказать тебе свою историю. Чтобы ты подумала заранее, хочешь ли ты вступать во всё это.
– Но вы сказали, что мы наша встреча уже состоялась, – Борз кивнул, подмечая, что девушка не глупа, она вычленила самое важное. – А значит, Зефф уже всё, “запечатлился”, – Борз рассмеялся, его умиляла эта непосредственность в девчонке – она подобрала нужное слово из фильма, который ему был знаком.
– Мы так не говорим, но суть ты уловила верно.
– И значит, у него пути назад уже нет, а целостность его сердца теперь зависит от меня, разве могу я дать ему разбиться?
– Но что же ты сама к нему чувствуешь? – Спросил он, прищурившись. – Вы знакомы много лет.
– Я всегда думала, что это глупо, но я никогда о нём не забывала, – сжалась она, словно стесняясь своих чувств. – Я видела, как отчаянно любят другие, и как страдают в своей любви, – она явно намекала на Котовского и Лили, – и сравнивая свои мысли о нём, – она смущалась называть его имя, но Борзу не нужно было его слышать, чтобы понимать, – с мыслями тех, безрассудно влюблённых, и знаете, у меня всё не так. Я просто знаю, что он есть – и мне спокойно. Разве это любовь? – Она подняла глаза, в них нежной зеленью распускались из почек новорожденные листья, которым чувство любви, которую дарило золотое Солнце, было ново и смущающе, но волшебно и маняще.
– Так она рождается.
Котя задумалась, Борз смотрел на неё, но уже понял, что такой человек ни за что не позволит разбиться сердцу Зеффа. Она говорила от чистого сердца и задавала правильные вопросы, она не осудила его выбор, она понимала и принимала волков, и ему казалось, что выбор, по крайней мере, сердцем она уже сделала. От осознания этого ему было и хорошо, и плохо одновременно.
Со своей стороны он сделал всё, что мог, и тогда отпустил её.
Зефф уже поджидал на пороге.
– О, вы долго говорили, о чём? – Спросил он в Котю в лоб, а она, вся в мыслях, не сразу его заметила.
– Про вас, про нас и про Кавказ, – отшутилась она, абстрагируясь от атакующих мыслей. Но сейчас посмотрела на него новым взглядом, искушённым признаниями вожака о чувствах сына. Но говорить с Зеффом об этом она не хотела. И разве признался бы он сейчас? Момент был неподходящим. У них преступник на носу, а она думает не о том. – Что там Куан? Расшифровал уже?
– Он оцифровывает, – поправил её Зефф. – И нет, до сих пор в процессе. Хочешь пройтись?
– А где? В лес я пока не хочу, – она нервно рассмеялась.
– Со мной разве страшно?
– Нет, с тобой не страшно.
– Но мы всё равно туда не пойдём, но могли бы пройтись по поселению, как раз приглядишься ко дворам, может что и заметишь, – предложил он. Ему хотелось поговорить с ней, но не в доме, где у мамы были настроены локаторы. Она ещё даже о Ку с Лисой не знала, рано ей подслушивать.
– Класс! – Сразу обрадовалась Котя, махнув рыжей косой. – Погнали скорее, может мы увидим что-то подозрительное!
– Ты главное помалкивай, у волков хороший слух, так что ни слова о том самом.
Она торжественно кивнула и они пошли осматриваться. К сожалению, ничего подозрительного замечено не было. Ей встречались знакомые волки, они расспрашивали о трупе и Котя честно отвечала, что он на медэкспертизе, и честно врала, что зацепок нет. Про лабиринт они должны были помалкивать.