– Да я ему попкорн сейчас в жопу напихаю, – порывалась Котя вернуться в зал, а девушка проверяющая на входе билеты, опешила. – Он совсем что ли в маразме?
– Это обычное дело, сама же видела, что он немолод, – примирительно говорил Зефф, уводя Котю от греха. – Но ты действительно готова стянуть с него трусы?
– Ладно, не буду ничего пихать, – покраснела она. – Ну, пусть сидит в своих труселях…
– Вижу, у тебя к этому предмету гардероба особые чувства, – напомнил он случай с рекламными билбордами Ку.
– Ладно, я просто арестую противного старикашку за то, что мешал смотреть нам кино.
– Это мы ему, скорее, мешали, – предположил Зефф. – Сидели прямо перед ним и весь фильм болтали.
– Да, но, – Котя замолчала, признавая, – но фильм реально отстой.
– Некоторым понравилось.
– Надеюсь, не тебе. Если бы тебе такое нравилось, то дальнейшие наши совместные времяпровождения стояли бы под вопросом, – сложила руки на груди Котя. – Пошли за одеждой что ли?
– Ага, только проверю кое-что.
Зефф проводил её до гардероба, а сам вдруг подумал, что дед действительно был странным. Его уже который день не покидало чувство нависшей опасности, и он подумал, что из странного с ними приключился только он, и стоит его проверить. Не пихать ничего ему никуда, естественно, но просто странно же – сидел в тёмных очках, грязная борода, вздорный характер – или типичный дед? Но одет он был довольно не по-дедовски, и обувь у него была армейская, к тому же облился одеколоном – неспроста.
Прошмыгнув в зал, волк сел рядом с ним и повернул к нему голову, но дед смотрел прямо на экран, будто и не замечал присевшего рядом парня. Внутри у Дилана всё свербило – где он прокололся? Вроде отменно роль отработал, но волк его почуял, а значит не зря в нём течёт кровь вожака.
– Волчонок, свали, кино смотреть мешаешь, – буркнул Дилан своим “старческим” голосом, уже не сильно шифруясь.
– Откуда знаете, кто я?
– В этой жизни каждый из нас либо волк, либо не волк, – сунул ему под нос пакет с попкорном Райт, другой рукой почёсывая свой фирменный подбородок – такой только у него и у Супермена. – Угощайся. Где подругу потерял?
– Дилан, это вы? – Наконец-то Зефф понял и приглядевшись, и по манере общения. – Вы за мной следили? Зачем?
– Чуйка, – поделился тот. – Что-то мне сказало, что нужно понаблюдать за подружкой твоей. Так где она?
– В гардеробе.
– И что ты здесь делаешь?
– Хотел проверить, а то у меня нехорошее предчувствие, – сказал он честно.
Дилан на это лишь хмыкнул, у него тоже сосало под ложечкой, но отнюдь не от голода, а потому что шестое чувство вопило, что что-то намечается, и он не знал, в какую сторону глядеть, и действовал он по наитию.
Котя же не хотела ждать в здании, взяла куртку и пошла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Возмутительный старик сильно её разозлил и она мечтала, что будь у неё при себе наручники, то она бы его прямо в зале кинотеатра повязала бы: арестовала и прочла бы громко его права, чтобы и слуховой аппарат не понадобился.
На территории перед кинотеатром было тихо, припаркованные машины под светом фонарей откладывали кривые тени, но страшно не было – такая картина была типичной для их города. Вечером на улицах всегда было мало людей, особенно при похолодании. А вот летом они выкатывались на ночные улицы, прогретые днём и хранившие тепло до самого утра, съедаемого рассветной росой.
Котя достала телефон и стала хихикать, просматривая глупые ролики. Она не слышала рычания, волк не рычал. Он наблюдал за ней внимательно уже не первый день и очень старался не испортить всё хоть в этот раз. Как же девчонка его достала – суёт свой нос везде, пытается строить из себя офицера, но кто она на самом деле – пигалица. Ещё и привязала к себе волка, да ещё бы и любого, но нет – она покусилась на святое, на будущего вожака. И после праздника урожая, уязвлённый тем, что услышал, он уже не мог сдерживать себя – он понял, что хочет её убрать, и даже уже попытался, выпустив пса на следующий же день как раз там, где она патрулировала, ведь знал, что она будет там, но не знал, что волк Зеффа будет её охранять, и поплатился жизнью своего третьего подопытного. И всё же, если бы Котя не стала говорить о нём плохо, он не тронул бы её, но она назвала его жалким, предрекая свою судьбу…