А теперь её хрупкая девичья фигурка идеально стояла к нему спиной, чтобы прыгнуть и разорвать горло, как и её отцу. Это не смог сделать его последний пёс накануне в День всех святых, но сейчас он исправит эту оплошность самостоятельно.
Волк приготовился к прыжку. Она не услышала и не ожидала ничего, но сердце внезапно забилось, словно в предвкушении большого события, и написав сообщение Зеффу, что ждёт его на улице, она выключила экран телефона, убрала его в задний карман, поглядывая по сторонам.
Занятый препирательствами с Райтом, Зефф телефон не доставал. Он сказал Дилану, что у него нехорошее предчувствие, а тот не поднял его на смех, как сделал бы любой человек.
– Тогда спрошу ещё раз, – нахмурился Дилан, – что ты здесь делаешь?
– В кино?
– Со мной в зале.
Зефф вдруг понял, что пытался донести до него офицер, резко подорвался и побежал на выход, Дилан, забыв о маскировке, бодро припустил следом, заметившие их Рен с Уто тоже решили не отставать, а все остальные зрители облегчённо выдохнули – все возмутители спокойствия самоудалились.
Волк Зеффа требовал выпустить его наружу, но сам он понимал, что здесь это будет чревато – повсюду камеры и люди. И если первое можно было удалить, попросив Райта позаботиться об этом, то специального прибора для стирания памяти у них не было. К тому же он понимал, что его опасения могут быть напрасными, это было лишь чувство тревоги, которое он мог взрастить в себе сам и не заметить.
Но лишь двери открылись, он почуял другого волка, знакомого волка. Тот был грациозен в своём прыжке, и момент этот замедлился в глазах Зеффа, словно в режиме слоу-мо, и Зефф не подумал, что нужно снять одежду, всё его естество было нацелено на обращение. Котя же, видя на периферии зрения как на неё летит зверь, вспомнила Акелу, но летящего ему наперерез Шерхана видно не было, и она лишь обречённо подумала, что это незнакомый ей волк, но потом она его обязательно узнает и совершенно точно будет ходить за ним призраком. Однако быстрее всех среагировал Дилан – он ещё выбегая из зала достал пистолет, а выстрелить в летящего волка с его сноровкой с практически снайперской точностью – не зря он много и упорно тренировался – было для него плёвым делом. С криком: “На землю, Божья Матерь!”, – он попал в него с одного выстрела, но сделал и второй, чтобы наверняка.
Безжизненная туша упала к ногам Коти, но она даже не смотрела на неё, всё её внимание отошло к согнувшемуся в позу эмбриона Зеффу, который прижал руки к ушам и стал скулить – сработал инстинкт, но чудом человек в нём смог удержать себя и не обратиться в волка от звука выстрела. Он всегда считал себя недостаточно сильным, но сейчас доказывал, что это не так, ведь не зря в нём текла кровь альфы.
Котя кинулась к нему, пытаясь обнять, но рук не хватало, и тогда она взяла его голову в ладони и прижалась своим лбом к его, встав на колени на асфальте, и стала шептать, как она им гордится. Из рассказов подруги она знала, что звук выстрела для оборотня – это триггер, но Зефф смог удержать себя, а она гордилась им по-настоящему, называя своим героем и целовала его щёки и закрытые глаза, прижимаясь сухими искусанными губами к его горячей коже, вдыхала запах его кожи, и из глаз её падали солёные жемчужные капли. Она благодарила своего волка за то, что он поступил верно, ведь это было комбо: он должен был защитить своего человека, но сделать это мог лишь обратившись, и услышав выстрел любой другой волк абсолютно точно обратился бы, даже не задумываясь, но Зефф, услышав выстрел, понял, что Котя спасена и запретил себе принимать форму волка, хотя это было непросто.
В это время офицеры окружили тело павшего волка, на которого Дилан изловчился надеть наручники и стал завязывать петлю на шее бечёвкой, за которой сбегал Рен.