– Тебе страшно, милый Зефирчик? – Волк слегка дёрнулся от неожиданного умозаключения девочки, словно в попытке опровергнуть сложившееся его поведением мнение, и она расценила по-своему: – Вижу, скажу по секрету, мне тоже. Но ты не бойся, я защищу тебя. Даже не сомневайся.
Она шмыгнула носом и показала ему пистолет, затем принялась объяснять, что умеет метко стрелять, её папа научил, а сказав это, снова кинулась в бесконтрольные слёзы, и шея Зефира стала ей жилеткой. Девочке не казалось странным, что даже ничего не делая пёс успокаивает её, это магия животных. Если люди были умнее, то давно открыли бы больницу, где их лечили бы животные – приходишь на приём к мейкуну, например, рассказываешь, что тебя беспокоит, а животное выслушает, и словом не перебьёт, потом обнимашки и всё, в больничном листе результат лечения “здоров как бык”. Какие же люди дураки, считала она.
Зеффу оружие в её руках не нравилось от слова совсем. Огнестрелом было убито много его сородичей в своё время, ведь раньше охота на них не была под запретом. Среди охотников на волков, если они знали об оборотнях, считалось высшим признанием мастерства загнать и подстрелить волка-оборотня. Вабильщики3 при помощи манков4, имитирующих вой волка, приманивали и нещадно расстреливали обманутых животных. Их популяция уменьшалась, и тогда альфы объединились, чтобы прекратить геноцид. К вопросу они подошли тщательно, не просто озвучивая свои хотелки и ставя ультиматум, ведь волкам было подвластно устроить революцию, и пусть из-за своей численности они не смогли бы одержать победу, но выкосили бы большое количество невинных людей. Такого исхода не хотелось никому, поэтому это даже не рассматривалось. Волки поступили умнее.
По годами отлаженной и проверенной технологии зимнего маршрутного учёта, скооперировавшись с заинтересованными лицами, они провели единый учёт хищников в строго установленные дни по своим территориям. Результаты волков включали в себя и оборотней, и обычных волков, и других хищников, таких как куницы, лисицы, рыси, медведи, и прочие. Заинтересованные лица, в числе среди охотпользователей и защитников животных, вели свой учёт опросно-анкетным методом и другими видами учёта. Параллельное сопоставление результатов не выявило недопустимой численности хищников среди животных, количество оборотней оказалось и того меньше (официальной переписи они предоставлять не стали, так как люди их отдельную расу выделять не собирались), а значит обоснованной необходимости регулирования их численности как вредных зверей не было.
На этих основаниях (и всё же припугнув вероятной революцией в случае, если люди пойдут на попятную), они и договорились и жили с тех пор в согласии. Но рождавшимся после этих событий волчатам, которых не выманивали под свет подствольных фонарей охотничьих ружей, которых не загоняли в тупик, которые не знали звуков выстрелов, чувство опасности при виде этого оружия передалось с молоком матери, и когда воодушевлённая удерживаемым одной рукой жестоким символом силы прогрессивного человечества, Котя случайно нажала на курок, отстрелив верхнюю ветку, волк припал к земле головой и в страхе заскулил.
На лес уже опустилась ночь и гулкая тишина, нарушенная негромким выстрелом, прозвучавшим почти как игрушечный, сыграла не в их пользу, встряхнув и саму Котю. Она представила, что вместо ветки было настоящее животное. Бешеное, готовое прыгнуть на неё и без пощады рвать и кусать, кусать и рвать – страшное зрелище, но даже так она понимала, что не смогла бы выстрелить.
Доносящийся от огромного пса скулёж вернул её в настоящее, ей стало стыдно и больно от его страха, она стала его обнимать, прижимаясь к горячему телу, шептать слова утешения, просить прощения, что напугала. Девочка выдохлась и её начинало клонить в сон, но она плакала и держалась как могла. Оба не обращали внимания на приближающиеся к ним после этого выстрела чужеродные лесу звуки, и когда Зефф почувствовал знакомый запах и наконец-то навострил уши, было уже поздно убегать, не рассчитывая на вооружённую погоню. Он обернулся вокруг девочки, готовый прикрыть её собой в случае непредвиденных обстоятельств.
На поляну вышли знакомые полицейские и Борз. Девочка засопела, волк зарычал. Волки пересеклись взглядами, читая в золоте одинаковых глаз друг друга атмосферу, Борз вытянул руку, останавливая остальных:
– Это мой.
– У вас же нет псов, – хмыкнул Дилан, который не спешил опускать оружие.