Весь город утопал в снегу, а во дворе сугробы доходили почти до окон. Она сразу стала вспоминать, как раньше с папой они строили в них туннель и ловили друг друга. Юркой девочке всегда удавалось сбежать, а вот грузный мужчина, бывало, и застревал в проходе, и потом они звали на подмогу маму и бабулиту, кряхтя, пререкаясь и шутя, вытаскивали его втроём. Такие воспоминания больше не причиняли боли, они грели изнутри.
Наконец-то дверь распахнулась и Котя кинулась в объятия бабушки, та развела руки, принимая внучку, и могла только что хлопать глазами сквозь огромные лупы; она знала, что они приедут, ждала со стучащим сердцем, и всё равно не верила до конца, что это происходит по-настоящему и не окажется потом сном, каких ей приснилось не один десяток. Но стоящий рядом с Анной немолодой мужчина собственническим жестом поддерживал её за талию, а она топталась рядом в окружении чемоданов и боялась поднять глаза. Жанна сразу поняла, это не сон. В её снах рядом с невестой стоял её сын. Это было и грустно, и в то же время она была рада, что Анна наконец-то пришла в себя и открыла сердце для нового человека. Ни на йоту не изменившаяся Жанна им кивнула, приглашая войти в дом.
– Боже, какая же ты тростиночка, золотко, – назвала её старым прозвищем бабулита, от этого из глаз Коти прыснули слёзы, она стала шмыгать, совсем от себя такого не ожидая. Плакать она себе не разрешала уже давно, и так глупо расклеилась. – Ох, ты ж наша плакса, – стала журить её Жанна, расцеловывая лицо.
Девочка не сильно изменилась. Прошла детская припухлость, щёки спали, делая заявку на острые скулы, сама она немного вытянулась, но стала мягче, округлее там, где это положено молодым девушкам. И всё же по меркам бабули была тощей, как транспортированная из концлагеря.
– Ба, я тебя люблю, – проскулила девочка и уткнулась бабушке в грудь.
Ты обняла её крепче, подошедшая Анна обняла их, и тоже всхлипнула, в плач не ударилась, но позволила скатиться горячей слезинке по щеке.
Понимающий Дэниэл не лез и, расплатившись с таксистом, затаскивал в дом чемоданы. Анне стало неудобно, что он всё делает сам и, извиняясь, она стала помогать ему.
– Анна, мне как мужчине это ударяет по моему мужскому достоинству, не вздумай поднимать ничего тяжелее пушинки, – отказывался он от помощи. Бабуле он сразу понравился и она шепнула об этом Коте. Та кивнула и согласилась, что Дэн – мировой мужик.
– Пойду тоже помогу. Бабулиточка, а что ты приготовила? – От прокравшихся в прихожую запахов начало сводить желудок в предвкушении.
– Всё, что ты любишь, котёночек.
– Ура!
– По какому поводу “ура”? – Поинтересовался Дэниэл, поправляя сползшие на нос очки. Они придавали ему профессорский вид и призывали в его присутствии чуши не нести. Хотя с Котей это не работало.
– Сегодня, Дэн, ты познаешь дзен, – заявила она с апломбом, и висящее на фартуке бабушки полотенце приземлились ей на попу. – Ну, ба, я же серьёзно. Он попробует твою еду и отойдёт в нирвану.
– Глупости не говори, – сказала она строго, но приосанилась. Комплимент попал в цель.
– Тогда я по адресу, – хохотнул мужчина, он положил руку на плоский живот и сказал, – вкусно поесть я люблю, – ба ему не поверила, для таких громких слов он был слишком тощ, на её острый взгляд. – И позвольте наконец-то представиться, я Дэниэл Стоун, приехал в надежде очаровать вас и просить разрешения быть с вашей названной дочерью, Жанна, – он протянул ладонь, бабуля, уже очарованная, бесстрашно пожала её, но он удивил, переворачивая и целуя тыльную сторону ладони.
Ладонь была испещрена почти вековыми морщинами, кожа иссушена, натянута, пахла луком и специями, но Дэниэл даже не поморщился. Он с первого взгляда влюбился в их дом и в бабулиту, в разносившиеся запахи и спросил, где ему взять лопату, чтобы вычистить ведущую к дому тропу. Жанна стала отнекиваться, что сама почистит, негоже гостям вкалывать, как рабам на плантациях, и он отшутился, что тут и не плантации, а снег он мигом раскидает. Тем более, какие же они гости? Почти родня.
Жанне нравились мужчины с характером, которые знают, чего хотят, и она выдала ему лопату, пока пироги дорумянивали свои бока в печи.
Рождённая интеллигенция, как оказалось, больше была сведуща о чистке снега в теории, чем на практике, и уже через полчаса с Дэниэла стекал седьмой слой пота, а работы было сделано с гулькин нос. Котя не стала отсижываться, она отправилась помогать, а попутно увлеклась снеговиком, помогать катать шары она уговорила Дэна, и вот вместо того, чтобы чистить снег лопатами, они собирали его с дорожки шарами для будущего снеговика. Это было и весело и умно, что отметил мужчина, ему всегда импортировало, как оригинально могла подойти к решению различных вопросов Котя, и в итоге у ворот приветливо стоял огромный снежный друг, для которого бабулита выделила свое самое красивое ведро, а морковку Котя выбрала сама – самую длинную. Сразу стало живенько и настроение прибавило.