Она сунула ей в руки чашку с горячим чаем и Котя стала греть о тёплые бока руки. А чуть оттаяв, пошла в наступление:
– Разве это сейчас важно? Я верно понимаю, что он считает себя... волком?
Сирена побелела, глаз её начал дёргаться, она стала смотреть в угол и учебник по физиогномике сигнализировал – хочет соврать! Никогда Котя её в подобном состоянии мандража не видела.
– Боже, – она спрятала лицо в ладонях и промычала, – никогда не думала, что придётся оправдываться перед подругой моей дочери.
– Ну, простите, это не я вожу дружбу с оборотнями, – чем больше они говорили, тем увереннее она произносила напугавшее изначально слово.
– Да я тоже как бы.
– Вы были очень даже дружелюбны с этим мужчиной.
– То-то и оно, он – мой любовник, – уши Сирены запылали, но лицо Коти по цвету стало алее. – И мы любим ролевые игры, – теперь лицо в ладонях уже прятала Котя. Такого стыда она давно не испытывала, предпочитая в неловкие ситуации ставить других. – Ты же слышала, мы говорили о фильме, так вот тема нам понравилась, и мы решили её развить.
Эванс врала умеючи, хотя в жизни делала это нечасто. Но всегда, чтобы защитить стаю, к которой даже не примкнула. Котя развесила уши и внимала, веря в каждое слово, ведь стала бы мама Лили обманывать? Честнее, чем жители этого города, она людей не знала, а вот на новом месте жительства все постоянно старались соврать. Так что ей было с чем сравнить.
Успокоив девочку, Сирена узнала у неё, что та пришла за платьем, ведь они хотят пойти на танцы. Сама Лили немного расчихалась, поэтому Котя должна была прихватить и лекарство, а вот ключи Котя взять забыла, поэтому хотела зайти через заднюю дверь, ведь знала, что ключи от этой двери хранятся рядом. Но услышав голоса, не удержалась и стала подслушивать, была шокирована и вот хорошо, что Сирена рассказала ей как есть, иначе она такого напридумала, что хоть книгу пиши. Они посмеялись над этим вместе, и выдав девочке всё необходимое, Сирена вызвала для неё такси, чтобы она не бегала в метель одна, затем позвонила её маме и предупредила, что отправила Котю на машине.
Она пожелала девочкам хорошо провести время, а сама стала звонить Борзу по не всем известному номеру, чтобы предупредить о своём вранье и чтобы в случае чего он мог поддержать легенду; но он как обычно был недоступен, потому что не любил им пользоваться, и Эванс кляла его за излишнюю конспирацию. Лучше бы локаторами или носом своим раньше воспользовался и вычислил, что их подслушивали. Теперь же ей пришлось запятнать и свою и его честь, обманывая чересчур подозрительную девочку. Они с Борзом не были любовниками, даже мыслей себе таких она не допускала, у каждого своя семья, отношения их, пусть некогда страстные и верные, остались в прошлом.
Сейчас ей оставалось лишь надеяться, что Котя не узнает её “любовника”, иначе могла повесить на Сирену ярлык “изменщицы”, хотя по сути изменять ей было некому, это ему было кому, так что по сути изменщиком Эванс выставила его. Отчаявшись и решив, что раз девочка его не видела, то и не узнает при встрече, да и где бы им пересечься, она устроилась в кресле перед телевизором с кексом, ведь Лили вернётся поздно, поэтому с праздничным ужином можно было не торопиться.
У севшей в такси Коти на губах цвела хитрая улыбка бывалого извращенца. Она в чувствах крепко обнимала пакет с платьем, и поглядывающего на неё в зеркало заднего таксиста передёрнуло.
Сначала Котя не знала, куда деть себя от стыда, но после разговора с миссис Эванс в её сердце поселилось спокойствие. Ей стало так радостно, что и у подруги может в скором времени появиться папа. Не настоящий, любитель ролевых игр и, судя по всему, “Сумерек” (но кто не без греха?), и тем не менее мужчина, который нужен каждому ребёнку.
Но она не могла рассказать об этом Лили, это было бы нечестно. Её мама сама сделает это, когда посчитает нужным, но главное, что Коте стало спокойно за любимую подругу.
Дома она первым делом убедились, что Лили приняла переданное ей мамой сильнодействующее антигистаминное. Теперь можно было быть спокойными, никакое животное не испортит им вечер. Жаль, это лекарство нельзя было принимать на постоянной основе, иначе жизнь Лили Эванс стала бы куда легче, но даже такой маленькой победе как вечер без соплей, слёз и чихания девочки радовались.
У Лили было красивое жёлтое платье, а Котя нашла в шкафу своё старое, которое ей купили родители, когда она закатила истерику, что у неё нет ничего розового. Она сама его выбрала, очаровавшись воздушностью сшитого слоями из органзы подъюбника, хотя платье было ей тогда большим, но никакие приводимые доводы её не волновали, в результате надеть его никуда девочка не могла, и его повесили на плечики, а она ревела из-за этого в три ручья. Но вот и настал его звёздный час! Выглядела в нём Котя прелестно, как фея. Лили, напротив, в своём струящемся золотисто-жёлтом платье выглядела утончённо. Котя её уверяла, что Зефф увидит её, его шары выкатятся из орбит, и он сразу прибежит просить её руки (или собирать шары, а потом просить руки). Никого другого она больше даже не подозревала. Он же сам прямо сказал, что знает Лили. И на ярмарку он пришёл на неё посмотреть, и даже язык проглотил, когда Котя подвела к нему подругу, и потом стеснялся согласиться прийти на танцы.