Зеффу не нравилось, как девочки на него косились, да и сообщения в стиле “sos”, “help”, “памагите” от друга возымели действие, вскоре он снова присоединился к их компании.
– Я сяду?
– Не знаю, я не гадалка, – нахмурилась Котя, которая была недовольна тем, что он вообще от них отходил. Ему полагалось крутиться коршуном вокруг Лили и сдувать с неё пылинки, а по факту всяких подкатывающих свои шары индивидов разворачивал Коннелл.
Кот рассмеялся, оценив шутку, и отодвинул стул для друга, тот сел, поставив телефон на стол. Лили пихнула подругу в бок, чтобы та была вежливой, но девочку одолела некая необъяснимая тоска. Мозг хвалил сам себя, ведь она нашла анонима, можно радоваться, но сердцем чувство радости ощущалось чуждым. Зефф тоже выглядел серьёзным, как и Лили. Над столиком повисло молчание, наполненное звуками дискотеки и ора, свистом толпы, и чувствовался дискомфорт. Котя такое не любила и решила, что нужно его рассеять:
– А давайте танцевать!
Как по команде, музыка сменилась на медляк, и шустрый Кот пригласил Лили. Котя только рот открыла, чтобы не отпускать её с ним, но и сама Лили поспешила согласиться, её коробило от мысли, что аноним – это Зефф, с ним ни танцевать, ни просто общаться не хотелось. Он не был похож на того, кто писал ей всё это время. Она сердцем чувствовала, что это не так. К тому же, когда она отправила сообщение после того, как Хоуп присоединился к ним, то на его телефоне не отобразилось входящее уведомление, а на лежащем так же на столе экране телефона Коннелла отобразилось. И она решила, была не была, спросит его в лоб как раз во время медляка.
– Ты как розовый фламинго, – озвучил Зефф очевидное сходство.
– Всегда хотела узнать, каково это – быть дитём заката, – пробурчала Котя, теперь она была недовольна тем, что подругу увёл хитрый Кот.
Она печально смотрела на танцующих, и Хоуп принял это за желание присоединиться к ним. Он через секунду ругал себя за длинный язык, но всё же прознёс:
– Хочешь тоже потанцевать, кроха?
– Я?
– Ты же сама меня пригласила сюда, наверное, хочешь потанцевать.
– А, ну, да, – кивнула Котя, до неё доходило как до жирафа, и отвечала она заторможенно. – Танцевать пригласила.
– Так потанцуем?
Он сам не понимал, почему продолжает настаивать, но гордость брала своё. Она пригласила, а сейчас чуть ли не отнекивается. А где азарт в глазах? Он вообще редкий гость на танцполе, в свои школьные времена на нём он бывал только со шваброй. Так что он считал, что девочке нужно было ловить момент, когда удача сама упала ей в руки.
Зефф встал и протянул ей руку, её маленькая ладошка утопала в его ладони, и это было чертовски по размеру, будто деталь встала в паз, и теперь механизм был запущен. Даже сердце его стало биться по-другому, гулким стуком отдаваясь в ушах, а в глазах зажигались огни, как казалось не отрывающей от него изумрудного взгляда Коте. Что-то было в его янтарно-золотистых глазах родное, ласковое, оно трогало до глубины души и вызывало бурю эмоций, которые она не могла обработать, поднимаясь за Зеффом на автомате.
Он притянул её хрупкую фигурку к себе и положил её руки себе на плечи, а сам приобнял за тонкую талию. Она была порядочно ниже его, но преданно смотрела ему в глаза снизу вверх и глаз отводить не собиралась, будто хотела прочесть в его глазах все тайны мира, вот только он и себя не понимал, какие уж там тайны. Играла приятная мелодия, но ни один из них её даже не слышал. Они просто покачивались, даже не в такт песни, но в унисон своим сердцам, будто попавшие под чары одной магии.
Словно завороженный, Зефф стал наклонять лицо с намерением коснуться её губ своими, Котя перевела взгляд на ровный нос, кончик которого венчала родинка, затем дальше на правильной формы губы: они были ни пухлые, ни тонкие, идеальные – губы манили своим персиковым цветом, приближаясь, и тогда глаза его прикрылись, венчая веки шторками чёрных ресниц, она сморгнула наваждение, испугавшись того, что почти случилось, и отвернулась. Он мазнул её по щеке.