На поле прибежали Дилан с Борзом, который сразу понял, что что-то не так, когда увидел бегающего по залу Дилана. Паникёром он не был и вёл себя нетипично. Альфа прислушался к себе и почувствовал волка Коннелла, а ведь он ушёл с девочкой, и теперь встал вопрос – почему он обратился в городе? Видела ли она его? Не хотел ведь он ей признаться таким глупым способом?
Уже выскочив на улицу мужчины услышали его вой и поспешили на него. Картина предстала перед ними грустная: люди напуганы, волк в печали. За ними шла воинственная Зифа, а увидев детей, тут же поспешила к девочке.
– Позвони Сирене Эванс, – озвучил приказ Борз.
– Бегу и падаю, – съязвил Дилан.
– А ты не падай.
– А ты какого чёрта так хреново за своими волками следишь? Тут камеры, а ещё его могли увидеть другие, – стал отчитывать вожака Райт. – А ты, Феликс, зачем стрелял? Потому что он обратился?
– Нет, я случайно. Он потом… обратился, – сознался парень, не умеющий врать. – Я лишь хотел припугнуть, чтобы они не уходили.
– Разве я дал задание следить за ним?
– Нет, но я подумал…
– Вредно тебе думать, дружок.
Пока Дилан продолжал расспрашивать подчинённого, не забывая читать нотации, Борз подошёл к Коннеллу и погладил его по загривку. Он увидел их и всё понял. Неважно, что сподвигло парня обратиться при ней, она его боялась. Разговаривать сейчас было без толку, поэтому он приказал ему идти домой. Дилана он попросил избавиться от записей, в сам решил девочку, успокаиваемую Зифой, отвезти домой, он понял, что звонить Сирене и заставлять её переживать не хочет, к тому же пообещал своему волку, что позаботится о ней.
Лили плакала и плакала всю дорогу, прижимаясь к его жене, но сесть в машину к Хоупам не побоялась. Не потому что Борз выглядел надёжно и его слушался волк, а его жена была столь заботлива, – девочке просто было всё равно. Самое ужасное с нею уже случилось, что может быть хуже?
Но оказалось, что хуже, чем осознание факта, что они не могут быть вместе, может быть только поставить перед этим фактом парня, к которому она успела привыкнуть, которого успела полюбить.
На её телефоне пришло миллион сообщений и звонков, пока она пыталась прийти в себя и принять, что с этой правдой ей придётся жить. Она не стала их читать, чтобы не травить душу. “Мы не можем быть вместе.” – скинула она ему сообщение, а следом:” Не пиши мне больше.” – и заблокировала его контакт.
Для неё не стало большим потрясением, что её мама о волках знала давно, ведь она работала медэкспертом, и то, что не рассказала дочери о них раньше, ей тоже обидно не было, мама не могла. В этом был и плюс, ведь мама понимала страдания дочери и той не нужно было объяснять причину слёз. Ещё на входе Хоуп сказал ей, что волк, с которым её дочь симпатизировали друг другу, обратился при ней, и теперь Лили знает о волках. Сирене не нужно было объяснять, что молчание Лили за ней. И тогда, разместившись вместе в кровати, Сирена рассказала дочери о волках больше, что они живут в поселении и что они замечательные.
– Я так и думала, – ревела та, – Коннелл в виде волка выглядел очень добрым, но как я могу быть с ним?
– Я знаю, милая моя, мы будем искать методы борьбы с твоей болезнью, – обещала она, больше всего на свете желая видеть дочь счастливой. – Но ты же понимаешь, что это не единственная проблема?
– Нет, мне всё равно, что он не человек.
– А ты знаешь, что будучи вместе вы были бы обречены, не могли бы иметь потомство? – Приводила она разумные доводы, обнимая пухнущую от слёз девочку.
– Это неважно, – Сирена была согласна, когда есть любовь, всё остальное кажется неважным, она будто слышала себя в юности. – Главное же быть вместе.
– Не руби с плеча, Лили. Мужчина всегда мечтает о потомстве.
– И что же делать?
– Ничего не поделать. И тебе обязательно захочется познать радость материнства, – он клюнула её в носик.
– Не, – сморщила она этот носик, – я читала, беременной быть не очень.