– Поговорим, когда дойдёт дело до беременности, – Лили закатила глаза, мама перекатилась на неё, чтобы видеть глаза. – А ты его совсем не испугалась, когда он обратился?
Лили бы слукавила, скажи она, что не испугалась, но страх быстро сменился осознанием и грустью.
– Совсем чуть-чуть, – показала она пальцами щепотку.
– Моя отважная миледи, – прижала её к себе мама. – Я так горжусь тобой.
– А я собой нет, – всхлипнула она.
– Это ты зря.
– Но я собираюсь прекратить с ним общение, – снова стала она плакать. – Потому что иначе не смогу остановиться, но не будем же мы видеться раз в месяц?
– Такой себе вариант, – согласилась мама, она не хотела напирать, хотя для неё их расставание было единственным во верным решением, к которому дочь должна прийти сама.
– Я знаю, ты тоже так думаешь.
Сирена подняла голову, чтобы снова посмотреть Лили в глаза – она была очень похожа на покойного отца, была такой же рассудительной:
– Ты права, но твоя жизнь не моя. Я не могу принимать за тебя решения, иначе что же – может мне и жить за тебя? – Она вздёрнула изящную бровь и тряхнула кудрями, мотая головой: – Нет, неважно, что думаю я, что думают другие, даже что думает твой Коннелл – неважно. Важно, что думаешь ты, – она ласково погладила её лоб указательным пальцем.
– Спасибо, – девочка действительно была благодарна. – Я уже приняла решение. Тем более, если он в будущем захочет детей, как ты говоришь…
– Это не я говорю, это наука. У каждого человека в организме генетически заложено стремление к продолжению рода.
– Лично я пока даже не думала об этом.
– Потому что ты ещё ребёнок, твоя женская сущность ещё только раскрывается, не торопись, всё успеешь.
Маме она верила. Сирена изучала науку и могла доказать любое своё убеждение исследованиями. Впустую она не говорила. Но отправлять сообщение о расставании всё равно было больно. Эта боль раздувалась внутри, заполняя каждую клетку собой, и её хотелось выплеснуть, но куда?
Раньше, когда тревожилась или радовалась, она всегда могла написать анониму, а теперь он был в чёрном списке. Зато вновь стал гореть зелёным контакт лучшей подруги. Она не стала писать ей, набрала:
– Привет, Лили, что случилось? Я слышала выстрел, – Лили сглотнула, но Котя пропустила это мимо ушей, – так испугалась, но оказалось, что это у кого-то лопнуло колесо, – ей так объяснил Зефф. Он спешил проверить откуда звук, наткнулся на застрявшую на территории школы Котю и решил её проводить, чтобы не бегала одна по городу. Но встретив Куана, передал её ему на руки и попросил проводить вместо него. – Я капец как испугалась. А ты где была? Как ваше свидание?
– Мы расстались, – горько произнесла Эванс, как только ей удалось вставить слово.
– Что? Почему? Неужели он... – Она многозначительно замолчала.
– Что он?
– Ну, надругался над твоей честью... – Несмело пояснила Котя. – И бросил?
Лили горько рассмеялась:
– Хотела бы я этого…
– Чего? Чтобы бросил? – Лили крякнула что-то, расцененное Котей как “нет”, – чтобы надругался? – В трубке молчали. – Это точно моя Лили? – Котя даже телефон от уха убрала, чтобы проверить тому ли контакту она звонит.
– Я глупости говорю, – поспешила исправиться Лили, – не слушай меня.но правда в том, что я ему сказала, что мы не можем быть вместе.
– И почему ты это сделала?
– Потому что у меня аллергия, – сказала она, всхлипнув.
– И что?
– А он… а он... – В глазах её снова стояли слёзы, и голос срывался, – а он любит животных!
– Зоофил что ли? – Не поняла Котя.
Лили заплакала громче, не объясняя. Если надо объяснять, значит точно – не надо. А потом она попрощалась и повесила трубку, разговор с подругой не клеился. Ей хотелось получить поддержку, а Котя хоть и сопереживала, но оказывать заботу не умела. Она была горяча сердцем, но в словах была не сильна.
--
11 – “Коломбо – американский детективный телесериал. В главной роли лейтенанта Коломбо, детектива отдела по расследованию убийств лос-анджелесской полиции, бессменно снимался актёр Питер Фальк