По возвращении в родной город Коннелла в её жизни снова стало чуть больше, чем ничего, но она так же не позволяла ему приближаться, теперь кроме очевидных причин, почему они не могут быть вместе, была и причина его кобелинности, которая цвела буйным цветом по молодости, а Лили тогда утверждала, что он не такой, но вот прошло не много лет, а натура взяла своё. Было грустно это осознавать, но за принятое решение не связываться с ним она себя сейчас благодарила.
Иногда, встречая его в городе, она жалела, что вернулась, но взращенная на любви матери к волкам, она и сама хотела их защищать, чувствуя ужасную несправедливость в их отношении. Их всегда выделяли и обделяли, их боялись, опасались и обходили по широкой дуге. Всё что имело отношение к волкам, имело откликающееся для сведущего человека название, как например бар “Луна”, где работал Коннелл, и репутация у этих мест обычно была нехорошей. И всё для того, чтобы знающие люди обошли, а незнающие в злачное место нос не совали. Но волкам это было на руку, ведь жить в постоянной оглядке, чтобы не быть раскрытыми, было энергозатратно, и здесь можно было расслабиться. А к тому, что волчьи места посещают из людей только полицейские, они были привычны.
И в этот раз никто им не удивился. Но настроение отряда было не радужным. Дилан, за которым двумя защитниками возвышались Уто и Рен, подошёл к барной стойке и попросил предоставить записи с камер наблюдения.
– А в чём причина? – Протирал стаканы Коннелл. Он уже слышал об убийстве, такое событие не осталось без внимания волков, хотя широкой огласки не получило, ведь труп снова был найден не в черте города, и чтобы не вызывать народных волнений, решено было не разглашать. Но слухи уже поползли, ведь людей вызывали в качестве свидетелей, и молчать их никто заставить не мог. – Мы не предоставляем видеозаписей по щелчку пальцев.
– У меня есть ордер на это, – сунул он под нос упирающемуся парню бумажку с печатью, – так что советую не препятствовать следствию.
– К нам какие-то претензии? – Возник рядом с барменом взрослый волк, который владел пабом.
– К вам нет претензий, собираем материалы для дела. Или мне нужно звонить вожаку, чтобы вы перестали артачиться?
– Не нужно, – мотнул головой хозяин, он как раз только что переговорил с Борзом и тот был убедителен, когда сказал, чтобы предоставили любую помощь. В непричастности собственных волков он был уверен, а найти убийцу хотел и сам, расследование воспринимая как помощь.
– Вот и ладненько, вот и молодцы, – потирал он руки, засматриваясь на выстроенные за спиной Кота бутылки, но вспомнил, что на задании и переключил внимание обратно на волков.
Сидящие в зале мужчины и немногочисленные женщины смотрели на него, кто-то перешёптывался, кто-то молча сверлил горящим взглядом. Они знали, что раз ситуация почти идентична той, то и запреты будут соответствующими, а значит свободная жизнь вновь была под риском, но раз альфа пока молчал и поддерживал расследование, то и они не спешили лезть на рожон. За инициирование драк можно было и на пятнадцать суток залететь, и никакой вожак бы не спас, за собственную безрассудность каждый расплачивался сам.
Получив необходимое и расспросив о том, что заказывал тот парень, с кем говорил, полицейские ушли. Допросы свидетелей не дали особых результатов, а медэкспертиза не порадовала результатами, будучи идентичной прошлым, и поэтому единственным решением казалось вновь выставить патруль для отлова бешеного пса. Обсудив это с Борзом, который настаивал на том, чтобы не выставлять волкам запретов, ведь если это бешеный пёс, то поймать его волку будет легче, они пришли к консенсусу, что будет адекватно расположить патрули полицейских на границе с городом и лесом, а волкам искать на своей и близлежащей территории, людям при этом запретить ходить в лес, объявив о блуждающем там бешеном животном. Так и сделали, но за месяц не было найдено никаких следов ни пришлых волков (Борз ожидал встретить следы того, кто лишил жизни полицейского), ни бешеного пса, будто и не было их никогда, и дело с верхушки потребовали закрыть как висяк, но тогда случилось страшное – напали на волка из стаи.