По лицу Коти сразу можно было прочитать, что она разницу видит и гордиться собой, но Лисе вообще было всё равно, кто и что о ней думает, она привыкла идти к цели мелкими шажочками и знала, что сможет добиться всего, чего пожелает. Сейчас её целью стало окончить ветучилище, устроиться к Рудолфу – их местному врачу, и помогать своим в поселении. Обложки журналов её давно не прельщали.
– В тот день я была выходная. Котя-Котя, – продолжала она улыбаться, – а ты молодец, хорошо выглядишь, форма тебе к лицу, – Коте сразу стало неудобно в форме, она будто стала поджимать во всех местах. Она так нехорошо думала о Лисе, а та встретила её комплиментом. Краска стыда залила лицо, и она схватилась за свой напиток, лёд в котором уже подтаял и капли конденсата стекали по наружной стенке. – Значит, теперь у нас в полицейском участке будешь служить?
– Да, буду. Ты тоже хорошо смотришь в этой уни… короткой юбке. Тут все только на твои ноги посмотреть приходят, наверное, – еле сгенерировала она сомнительный комплимент, но судя по тому, как глаза школьной врагини стали ещё уже и нос поморщился из-за ставшей ещё шире улыбки, ей понравилось.
– О да, а ещё послушать её ангельский голос, – вклинился Коннелл. На вопросительный взгляд Стоун он пояснил: – В некоторые вечера Лиса поёт нам. А ещё иногда мы устраиваем что-то типа открытого мира микрофона и любой может спеть.
– Прикольно, – согласилась офицер, но сама так не считала. Она петь не умела, оценить чужие пение не могла, но точно знала, что орущие в микрофон поддатые мужики, воображающие себя как минимум Эросом Паваротти, – это не то, на что ей хотелось бы тратить вечер.
– Ребят, не забывайте, что вы на работе, – напутствовал их босс, прежде чем отправиться к себе.
С Диланом он созвонился и тот подтвердил, что девчонка работает в его команде, заворачивать её не надо, пусть собирает материалы по делу. Буре не нравилось, что она ошивается на его территории, но и скрывать ему было нечего. Поэтому он не стал спорить, а спустился, чтобы передать это Котовскому, пока воинственный парень не испортил с юным офицером отношения.
– Подождите, – спрыгнула Котя со стула, преследуя Бурю параллельно, но со стороны зала. – А где вы были в ночь убийства?
– У себя в кабинете, я в зале не нужен по большей части, – терпеливо объяснил он.
– То есть ничего не видели?
– А у нас ничего и не происходило.
– Но напился убитый у вас.
– И что ты предлагаешь, – стал он яриться, – чтобы я был расписку брал у каждого, что он сам в ответе за свою жизнь, если собирается напиваться у меня?
– Нет, конечно, но я хочу опросить свидетелей и прошу оказать помощь.
– Спроси Коннелла, он всё расскажет и даст все имена, – сказал он громко, чтобы тот услышал, и ушёл.
Котя вернулась к бармену с улыбкой:
– Давай, дружочек, вещай.
Он рассказал много, но информация казалась ей скудной. Он перечислял имена, род деятельности свидетелей. Рассказал о том, как вёл себя убитый, что заказал, что расплатился наличкой – это всё она и так знала, будь у него карта, то можно было хотя бы идентифицировать его личность. Назвал Рудолфа, как того, с кем он перекинулся парой фраз последним, но о чём они говорили, Коннелл не слышал. Котя записала себе обязательно опросить этого Рудолфа – человека со смешным именем оленя из упряжки Санты.
Пока готовили импровизированную сцену, Котя опросила официантов, было душно, она выпила уже третий или четвёртый напиток, а фуражку положила рядом на стойке и периодически её поглаживала, как кота; и когда Лиса уже стояла на ней, обхватив укреплённый к стойке микрофон обеими руками, из колонок полилась красивая незнакомая музыка, а рядом с Котей на соседний стул, полностью перекрывая обзор своими плечами, уселся парень со словами: “Уф, успел!”. Кот налил ему пенящийся напиток и подмигнул, а Котя бесцеремонно хлопнула по плечу:
– Уважаемый, вы всё перекрыли.
– Не всё, – не согласился он, не оборачиваясь, – дышите же, а значит воздух не перекрыл.
– Душните, а значит могу и задохнуться, – она спрыгнула со стула и встала перед ним, оба охнули. – Куанито, ну естественно, кто ещё бы мог это быть!
– Котя, я ведь наивно мечтал, что никогда тебя больше не увижу, – Лиса уже начала петь, и Куан стал двигать девушку от себя, чтобы она не мешала обзору, та сдвигаться не собиралась и отбрыкивалась. – Да уйди же ты.