– О чём же? – Бросила Лили через плечо, уходя на кухню за льдом. Котя порывалась пойти следом, но решила, что не хочет бегать за ней хвостиком, и осталась сидеть. И Лили вскоре вернулась. – Так что за разговор тебя привёл? Снова хочешь попросить материалы?
– Не хочу, я уже сама всё разузнала.
– Я тебе зачем?
– Хотела посмотреть в твои бесстыжие глаза.
– Чего это они бесстыжие?
– Потому что ты мне не рассказала! – Котя вскочила на ноги и подошла к ней близко, вперив в неё свои изумрудные глаза, в которых буйно цвели, переплетясь и сросшись, обида и злость. – Как ты могла?
Эванс на это закатила глаза, которые отражали усталость, непонимание и раздражение. Она всю неделю не могла нормально спать, потому что снова начала переписываться с Коннеллом. Она решила, что пока не будет предлагать ему вариант сойтись, встречаясь раз в неделю, а для начала пообщается и вспомнит, за что она его изначально полюбила и решит стоит ли оно того. Одно дело – страсть, но Лили хотелось обдуманные отношения, даже если строить их с тем, с кем до конца жизни быть всё равно не получится, ведь как врач она понимала, что ни одно лекарство не даст пожизненного эффекта и что хуже – вызовет привыкание и просто перестанет действовать через какое-то время. Даже не начавшись, их отношения были обречены.
– О чём ты? – Всё же спросила она вновь, ведь Котя так и не сводила с неё глаз, ожидая ответа, извинений, раскаяния? Лили понятия не имела, чего она хочет. – Если ты снова о результатах вскрытия, то снова спрашивай с Дилана. У меня инструкция, я всё доношу до его сведения, а дальше – он ваш босс и бог.
Котя помогала головой:
– Я не об этом. Я об “ау-у-у”! – она завыла, подняв подбородок, но Лили всё ещё не понимала. Она похлопала ей, Котя нахмурилась. – Я знаю о волках.
– О, – пробормотала Эванс, прикладывая пакет со льдом обратной стороной.
– Не “о”, а “вау, гениально, ты сама о них догадалась, сама раскрыла тайну тысячелетия, браво, белиссимо, великолепный ум”.
– Браво, – Лили снова ей похлопала, но теперь очень жидко. Наконец-то её подруга знает о волках, но они теперь не подруги – как палка о двух концах. – Ты действительно умничка. Я вот сама не догадалась.
– Но ты знаешь о них столько лет! – вскричала Котя. – Что возвращает нас к началу разговора – почему ты не рассказала мне?
Лили повесила голову, она вновь вспомнила тот день, когда всё произошло. И единственное, что она могла – это рассказать как всё произошло. Если Котя, которая отошла к другому краю комнаты и нервно дёргала занавески, зачем-то пытаясь из открыть, захочет слушать. Котя нервничала и не могла сидеть на месте. Лили нервничала и не могла больше молчать. Так тяжело держать это в себе годами, но даже если она не поймёт, то хотя бы послушает. Попытка не пытка, решила Эванс, и начала рассказ. А Котя и сама не заметила, как села под ноги подруги и сама поворачивала пакет на её травме, заслушавшись.
Она так сильно злилась, что злость застилала ей глаза, но слушая рассказ подруги о том, как их чуть не застрелили, а верный Коннелл обратился в волка на её глазах и защитил её, и сколько всего они пережили потом, и как она устала объяснять ему, что они не могут быть вместе из-за её недуга, а он до сих пор ждёт её как верный пёс, Котя будто пережила весь спектр эмоций подруги.
– Я не могла рассказать ничего никому, – шептала осевшим голосом Лили, когда лёд весь уже растаял, а луна за окном спешила прочь с горизонта, оставляя место своей подруге солнцу. Когда Котя уехала, они стали словно солнцем и луной друг для друга, и вот впервые за десять лет они вдвоём на одном горизонте – обе с заплаканными глазами и с тяжёлыми сердцами, в которых боли, даже поделенной на двоих, слишком много. – Потому что я сама не должна была знать. Это была случайность. Роковая случайность. Но я решила, что раз у нас нет будущего, то я скажу ему, что против союза с волком, и он должен был отстать. Мама сказала, что они уважают решение человека, потому что такие пары очень ограничены в будущем, например, на могут иметь потомство, – что Котя бессознательно примерила на себя и с грустью подумала, что Зефф её никогда бы не выбрал, но с другой стороны – сдался он ей. Пусть со своей Лисой потомство рожают, Коте вообще не до этого – у неё нераскрытое дело и карьера, какие дети? – А потом Коннелл стал писать мне, что знает о моей болезни, и я подумала, кто ещё мог сказать, как не ты?