Глава 11.1
Коте ужасно хотелось написать всем знакомым волкам (а Лили сказала, что они предпочитают называть себя именно так), что она их раскусила и теперь знает о том, что они волки, но подумав, решила, что успеется. Дилан Райт ещё на выходных прислал ей голосовое сообщение, в котором выл на все лады, и когда она спросила, что его гложет, он сказал, что это вой радости. Она исполнила вой радости так, как представляла сама и отправила ему в ответ, что так звучало бы убедительнее, но он сказал, что так, видимо, выражают радость девочки, а вот мужчины воют брутально, как он.
Они рисковали бесконечно выть друг для друга, но бабуля оторвала её от важных переговоров, находя ей задания на все выходные, и когда наступил понедельник, то уставшая от бытовой активности Котя на работу прибыла с удовольствием.
Она сразу всем в отделе сказала, что справилась с заданием, а Дилан цокнул, что у неё ушла на это целая неделя, такой себе показатель, но ничего не могло её огорчить, ведь она не только вычислила волков, но и вернула мир между нею и Лили.
– На доску почёта тебя, наш лучший сотрудник женского пола, – радостно улыбался Феликс, желавший поддержать. Котя знала, что он и был именно тем, кто случайно выстрелил, чем побудил Котовского обернуться в животную форму, но отношения к нему не меняла, знала, что он не со зла, а по ошибке новичка.
– Единственный, – заметил Уто.
– А Лили?
– Она не в спецотделе, она работает с нами по договору, – сказал Райт, – так что аплодируем, коллеги, – принялся он хлопать громче всех.
– Полноте, коллеги, – принялась кланяться Котя, которой внимание со всех сторон, что греха таить, импонировало, но лавочку можно было закрывать.
– Мы не полные, – хором отозвались двое шкафоподобных коллег, – у нас кость широкая и мускулы – во, – они стали напрягать свои выдающиеся бицепсы и трицепсы.
Дилан на это заявил, что сейчас покажет свои мощные икры, не зря он бегает ежедневно, но на волосатые ноги начальника никто смотреть не возжелал. А Феликс сказал, что показал бы свой мозг, раз все хвастаются, но по понятным причинам не станет, чем и завершил челлендж.
До конца сентября оставалась совсем ничего, но дело, даже с привлечением нового человека, не двигалось. Бешеный пёс притаился, и Дилан полагал, что его кто-то укрывает. Котя тоже так считала, а фантастические идеи, выдаваемые Реном или Уто, во внимание не брали. Благо, у ребят и кроме убийства было полно дел: то драка с участием волков, то нападение, даже грабёж – любое дело, в котором пусть даже в качестве свидетеля числился волк, шло к ним в отдел, раскрываемость от этого была не самой высокой, но единственным висяком оставалось дело о псе-убийце.
Котю тоже стали привлекать к остальным делам, и намекнули, чтобы не халтурила, иначе она сама знает, кем станет – рисунок-напоминалку с доски так никто и не стёр, а висяку попросили уделять меньше времени, так как волки и так патрулировали свою территорию, а полученные результаты опросов и анализов больше, чем уже рассказали, рассказать не могли. У неё теперь был доступ к материалам следствия первого убийства, которое хотел расследовать ещё её отец, но чем привязать его к нынешнему, кроме свидетелей из бара, она не знала. Среди них встретились одинаковые имена, например, тот же Буря, Кенион, другие, но на этом точки соприкосновения и заканчивались.
Лили со своей стороны искала, как можно “разбудить” Ральфа ото сна, но заранее была готова к провалу. Она была не ведьмой и в привороты не верила, как врач она использовала научный подход. Но всё больше думала, как было бы хорошо, если у волков был свой шаман, как в книгах.
Когда она озвучила это Коннеллу, он долго смеялся, а она сказала, что кто-то другой бы смеялся, скажи она им о существовании оборотней. Смеяться он перестал, но и с шаманом не помог – такого у них не водилось.
Они теперь не только чатились, но стали созваниваться с видео, и общение друг с другом стало вызывать привыкание как наркотик. Лили не нравилось это сравнение, но именно оно и приходило всегда на ум, когда она пыталась понять причину своей привязанности. Коннелл в своих чувствах не сомневался, он сразу сказал, что волк влюбляется однажды и навсегда, и раньше она не верила, но вот прошло уже десять лет, как она от него отказывается, а он каждый раз возвращается с надеждой в глазах, эта надежда не тает, она разгорается всё с большей силой. Он рассказал Лили, что его бабушка такие чувства между волками называет предначертанием или предназначенностью, а девушка на это сказала ему, что она не волк, да и не верит в такое, но Котовский был серьёзен, и сразу сказал, что если Лили в них не верит, то он будет верить за двоих. Её это и окрыляло, и пугало, действительно, чувства между ними как наркотик: пробуешь – и дарит эйфорию, пробуешь больше и чаще – привыкаешь, расстаёшься – ломка, но с иглы уже не слезть.