Алекс опять вздохнул.
— Я, дурак, и согласился. Ну, а чтобы стол поставить и рассадить всех, вытащил тумбочку в коридор. От меня за полгода до этого жена ушла, мы с Варей вдвоём жили.
— А почему, если не секрет, вы расстались с женой? — понимающий, добрый, бесящий взгляд доктора.
— Если честно, она с самого начала была против того, что я взял опекунство над Варей после смерти родителей. Но отправить родную сестру в детский дом я не мог. А она была активно против обременения детьми. Ну, и тут оно появилось непланово. Варя же поздний ребёнок, у нас 18 лет разницы.
Ну и вот, мы отметили, пошли провожать гостей. И в коридоре, я спиной стоял, дверь закрывал, вдруг слышу — стук. Поворачиваюсь, а Варя лежит на полу у этой чёртовой тумбочки. — Он вздохнул. — И кровь из головы. Я, конечно, запаниковал, пытался её сам привести в чувство, потом вызвал скорую. Ну и вот, с тех пор она здесь.
Зарина Альбертовна профессионально вздохнула.
— Скажите, а это было нарушение координации с её стороны? Или, может быть, вы её случайно толкнули?
Самая неприятная часть дежурной лжи. Потому что самая лживая. Но самая правдоподобная, потому что Алекс репетировал её сотни раз.
— Я сам себе постоянно задаю этот вопрос. Я ведь выпивший был. Мог, конечно, задеть и не заметить. Но ничего подобного не помню. Да и не сильно я выпил в тот вечер — шесть рюмок всего. Доза значимая, но не настолько, чтобы память отбило. Да и под закуску.
Опять профессиональное сочувствие. Зарина Альбертовна умела сочувствовать так естественно, что Алекс почти верил ей, — что укрепляло ростки недоверия к новому доктору.
— Прокуратура, — закончил Алекс, — даже проверку устроила. Но ничего подозрительного не нашла.
Он не стал уточнять, что быстрое закрытие дела было связано во многом с его, Алекса, статусом одного из ведущих сотрудников Щита.
— А можно личный вопрос?
Алекс похолодел внутри.
— Попробуйте, — как можно беззаботнее ответил он.
— Цифра 13 на вашей руке — память о несчастье?
Алекс поднял руку, посмотрел на татуировку под разными углами и криво усмехнулся:
— Наоборот. Я родился 13-го. Мне всегда везло на это число. И вот три года назад я решил сделать себе это тату. В тот же вечер я узнал, что погибли мои родители.
***
Обычно, возвращаясь от Барби, ему хотелось напиться сильнее обычного. Сейчас это чувство перешло на новый уровень. Зарина Альбертовна вызывала отторжение своей дотошностью — и ею же она вызывала уважение. Она могла узнать, что случилось с Варей, и исцелить её. Но Алекс боялся, что она могла узнать слишком много. Или Варя, выйдя из комы, скажет, как всё было на самом деле. Хотя что там было такого страшного? Вряд ли правда способна навредить ему больше, чем уже произошедшее.
Опять звонок. Сегодня — день звонков от нелюбимых знакомых. А есть ли у него любимые, способные позвонить? Надо будет обдумать этот момент.
Лиза. Елизавета Алексеевна. В недавнем прошлом — верная спутница жизни.
— Самакаров! — раздался её бодрый фальцет из трубки. — Ты там ещё трезв?
— А ты с какой целью интересуешься? — буркнул он в ответ.
— Ну, говорить-то ты способен?
— С тобой — почти никогда.
— Не нуди, — она понизила голос. — Я вообще-то волнуюсь. Во всех новостях о вчерашнем взломе у вас трещат. Что там было?
— Да ерунда, — отмахнулся Алекс. — Хулиганство, считай. Всё починили в полчаса. Но только не ври, что ты из-за этого звонишь.
— А Варя как? — продолжила дежурную вежливость Лиза.
— Улучшения есть, но в себя не приходит пока.
— А шансы?
— Врач говорит, что уже должна прийти в себя. Так что ждём со дня на день.
— Ну, слава богу, — сделанно обрадовалась бывшая. — Но вообще ты прав. Я ещё звоню напомнить, что у нас развод так и не оформлен, а мне, вообще-то, нужно личную жизнь устраивать. И не ссы, не собираюсь я у тебя ничего отсуживать.
— Святая ты женщина, — пытаясь добавить в голос как можно больше яда, заявил Алекс.
— Давай на следующей неделе в ЗАГС зайдём?
— На следующей проблематично. У нас будут разборы полётов вчерашнего пиздеца.
Её голос стал каким-то ласковым и понимающим.