Но может, справедливость мира совсем не в том, в чем видят ее люди? Выигрыш в лотерею алкашом — справедлив? Судьба доктора Менгеле, ушедшего от наказания, справедлива?
Справедливость вообще очень индивидуальна. С точки зрения каждого из нас несправедливо, если сосед богаче, но никто не видит несправедливости в том, что он богаче соседа. Мысли Алекса стали принимать марксистское направление.
Он поднял смартфон. Новое сообщение:
— Я понимаю, что для проверки корректности доказательства вам потребуется время. Я периодически буду интересоваться, как продвигаются дела. А сейчас готова ответить на ваши вопросы.
««Готова», — отметил Алекс. — Значит, либо реально женщина, либо поддерживает имидж Гали».
— Откуда оно у вас? — напечатал он.
— Это будет следующей порцией информации, которой я хочу с вами поделиться. Видеозапись и данное доказательство нужны лишь для того, чтобы вы поверили в ту информацию, которую я вам хочу сообщить.
Алекс выпустил воздух сквозь губы.
— Вы хотите сказать, что у вас есть более шокирующие сведения?
— Да.
— Вы понимаете, что я теперь не смогу спокойно спать, пока не узнаю, что это?
— Для начала убедитесь, что я не вру вам, я же обещал быть предельно честным. Пока я не могу делиться новыми данными.
Теперь «обещал», как мужик, гендеры на лету меняет, как мистер Гаррисон.
— Но ведь если классы равны, то вся криптография идет к чёрту! — не выдержал Алекс.
— Теоретически. Доказательство лишь говорит, что существует алгоритм, предоставляющий возможность вскрытия любого шифра. Оно не предоставляет этот алгоритм, как и алгоритм разработки таких алгоритмов.
— То есть я могу с этим файлом прийти в Институт Клэя и получить миллион?
— Да, но прошу вас не торопиться. Ставки в нашей игре несоизмеримо выше.
— Хорошо, я почитаю, — ответил Алекс.
Файл, как и предыдущий, не содержал ловушек. Тридцать пять страниц формул, лемм, графиков. Чтобы не возиться с планшетом, Алекс распечатал их и мельком пробежал взглядом. В начале шли довольно простые логические формулы, которые к концу первой страницы переходили в область дифференциальных уравнений, а на пятой уже резвились на неровном поле геометрии Римана. Её он нежно любил со студенческой скамьи, и семестр, в котором её читали, вспоминал как страшный сон. Довольно быстро Алекс понял, что для понимания доказательства ему банально не хватит компетенции. Да сам Эйнштейн потратил два года на изучение геометрии Римана, вряд ли Гена/Галя будет столько ждать.
Решив решать проблемы по мере их поступления, Алекс погрузился в изучение понятных ему частей.
Изучение продлилось до двух часов ночи. Основательно подзабытая со времен института теоретическая математика сначала с трудом, а потом все активнее стала всплывать в его памяти, раскрывая тайны магического математического языка. Первые четыре страницы, насколько он понял, ошибок не содержали, но и на равенство классов пока не указывали.
Алекс залез в постель, продолжая листать распечатку. Дальнейшее доказательство превосходило его компетенции. Отложив распечатку, он попытался заснуть. Естественно, это не получилось: в голову лезли мысли и сомнения, а перед глазами стояли бесконечные ряды формул и графики.
Алекс вскочил и бросился в кабинет. Открыв Выгрыз, он скормил ему кусок римановской части доказательства. Слегка задумавшись, искусственный интеллект выдал объяснение, не найдя ошибок.
Алекс облегченно выдохнул. По крайней мере, инструмент, который объяснит ему непонятные части, у него был. Конечно, стоит перепроверить самостоятельно в будущем, подтянув знания, но пока выявить явные ошибки он сможет и так. Дико хотелось продолжать, но часы показывали полтретьего, а завтра предстоял напряженный день. Алекс отправился к аптечке, где на такой случай держал запас строго рецептурных препаратов, которые приобрел, естественно, нелегально. Среди них были мощные успокаивающие, которые позволят ему поспать остаток ночи. А утро начнется не с кофе.
Конечно, по пути в офис, разогнанный амфетамином Алекс продолжал скармливать Выгрызу куски доказательства и все больше убеждался, что ошибок нет. Важно было, чтобы ошибки не было ни на одной из тридцати пяти страниц: один неверно поставленный знак, одно ошибочное округление могли свести на нет всю титаническую работу, проделанную неизвестным гением. Но пока ничего похожего не было. Стоило подумать о таинственном Гене/Гале, о Чургене, о JF-34, о Кувалде, о Барби, наконец, но все это казалось совершенно несущественным по сравнению с открывшейся перед ним бездной.