Испытания станка показали, что производительность труда ткачихи возросла впятеро! Цадок был в восторге. За неделю мои подручные изготовили еще два станка, а я предложил купцу организовать работу в две смены, чтобы ценное оборудование не простаивало. Единственным затруднением оказалось обучение работниц, которые вначале вообще в ужасе шарахались от страшного механизма. Так что пришлось поучаствовать в обучении лично. Особенно меня злила одна, совсем тупая, которая никак не могла освоить новое оборудование. Объясняя ей вновь и вновь, задержался до позднего вечера, когда все остальные уже ушли. Тут она вообще чуть не сломала приводной механизм! Я, в сердцах, замахнулся на дуру кулаком. Она в испуге отшатнулась, согнувшись, и натянувшаяся ткань мешковатого обычно платья вдруг обрисовала очень даже аппетитные контуры. В общем, бить ее я раздумал (да и не собирался вовсе — не настолько еще озверел здесь, в Средневековье), а многострадальный станок на этот раз был использован не совсем по назначению. Что интересно, после «перерыва» ткачиха стала соображать гораздо лучше и, наконец, освоила все необходимые операции. А я понял, что всегда надо стараться находить в человеке его лучшие стороны. Они обязательно имеются.
Хотя способов заработать денег тут было, казалось бы, пруд-пруди — большая часть технологий, окружавших человека двадцать первого века, причем как технических, так и финансовых и политических здесь отсутствовала. Однако, имелись и значительные ограничения. Не говоря уже о неосуществимости множества вещей из-за отсутствия технологической базы, воссоздание которой, даже владея полной информацией, займет годы и десятилетия, имелись еще моральные, религиозные и другие ограничители. Что-то противоречило церковным догмам, другое — мировоззрению людей начала тринадцатого века. А некоторые изобретения мне не хотелось вводить в широкий оборот, потому что они могут привести к кардинальным изменениям в этом мире. Я же еще не определился с тем, стоит ли слишком сильно лезть в здешние дела. Сначала лучше все же прояснить свое положение тут. Да и на данный момент я не располагал большим резервом времени, поэтому требовалось запустить только проекты, дающие немедленную отдачу. Также следовало иметь ввиду ограниченность местного рынка — в нем крутились не такие уж значительные финансовые потоки, и скромные возможности имеющейся у меня производственной базы. Тут как раз вполне было применимо известное высказывание вождя пролетариата: «Лучше меньше, да лучше!» Поэтому я и выбрал путь совершенствования имеющихся внутри общины производств. Текстильное было первым.
Пока в бывшей кузне, превращенной практически в полноценный механо-сборочный цех, продолжали штамповать ткацкие станки для технического перевооружения фабрики Цадока, я прихватил последнего и направился в мастерскую стекольщиков. Там мы быстро составили и подмахнули договор о распределении доходов и сохранении технологической тайны с хозяином стекольного производства Шимоном, подслеповатым, но хватким старичком. После чего я спустился на первый этаж, в собственно мастерскую и занялся реорганизацией процесса получения стекла. Много менять не пришлось — ингредиенты практически те же, что стеклодувы использовали и раньше, но помучился все же изрядно. Кардинально поменял конструкцию печи. Зато раз от разу кусочки стекла выходили все бесцветнее и прозрачнее.
Получившиеся, наконец, заготовки для линз, взял с собой и засадил за их шлифовку высвободившихся из-за внедрения станков ткачих. Первый же монокль опробовал на самом Шимоне. Сдержанный старичок, до этого достаточно критически относившийся к моим начинаниям, чуть не пустился в пляс от восторга. Мелкосерийный выпуск очков и моноклей наладили в принадлежавшей Цадоку ювелирной мастерской, где я также внес ряд усовершенствований в оборудование. Теперь все ювелиры были вооружены миниатюрными тисочками и линзами.
Несмотря на очень ограниченный выпуск оптики (это трудоемкий процесс и огромное количество брака), торговля ею сразу же начала приносить баснословную прибыль. Например, главе гильдии пергаментщиков, собиравшемуся уже оставить свою должность из-за сильного ухудшения зрения, не позволявшего самостоятельно читать документы, Цадок лично сбагрил очки аж за сто марок! Правда, с золотой оправой и украшенные бриллиантами. И тот еще специально приходил благодарить!