– Хороший мальчик.
Обернулась к Юргену.
– Здравствуйте, керр Фромингкейт.
Ее голос разбил охватившее молодого человека оцепенение, он потянулся за ваффером. И едва не выронил оружие: Лабберт неожиданно повис на руке. Однако после первого же тычка стажера старший детектив резко потерял интерес к происходящему, отодвинулся на край скамьи и сник. Юрген прицелился в керляйн, обнаружил, что забыл снять пистолет с предохранителя…
Катрин наблюдала за ним с искренним любопытством.
– Вы собираетесь арестовать меня? – девушка кокетливо склонила голову к плечу. – А если я откажусь подчиниться? Что дальше? Принудите силой? Выстрелите? – голос Катрин стал томным. – Неужели после всего, что между нами было, вы готовы так грубо обойтись со мной, Юрген?
Она произносила имя по-особенному: с длинной мурчащей «ю» и быстрым окончанием. Молодой человек сглотнул, чувствуя, как предательски алеют уши.
– Нет… Но… Уверен, когда выяснятся все обстоятельства…
– А если скажу, что я убила ту старуху?
Катрин насмешливо прищурилась.
– Вы убили? Вы… келер Вермиттерин? Зачем вы это сделали?
– Домовладелица что-то подозревала. Думаете, я не догадалась, что именно она подарила мне ту пчелку-маячок? – отозвалась керляйн Хаутеволле. От нее одуряюще пахло цитрусом, корицей и миндалем. – Так вы позволите вашим приятелям поймать меня? Превратить в бездушную куклу? Вас возбуждают куклы, Юрген? Они ведь послушные, готовы исполнить любое желание.
Пистолет почти упирался в ее грудь. Молодой человек раздраженно отогнал воспоминания, как эта грудь, будто специально созданная для ласк, удобно лежала в его ладонях. Руки внезапно стали ватными и непослушными. Близость Катрин лишала решимости и воли. Разум кричал: «Стреляй!» А тело жаждало утонуть в бирюзовых глазах, сгрести в объятия, впиться в алеющие губы, чтобы они замолчали и не говорили таких страшных слов.
– Идемте со мной, Юрген.
Катрин мягко, кончиками пальцев отодвинула оружие в сторону, сделала шаг, оказываясь в опасной близости. Он попытался отвести взгляд, но ее ладонь нежно скользнула по щеке, удерживая его голову.
– Идемте со мной, и я исполню любое ваше желание.
В мире не осталось ничего, кроме ядовитой горечи миндаля, бездонных глаз и мягкого, гипнотизирующего голоса, что, перевирая арию белошвейки, насмешливо шептал по слогам:
– И коронует венок дочери ветров тебя на любовь мою, славный мальчик. И станет волей твоей и желанием, карой гибельной и наградой драгоценной. Anemone.
Глава двадцать вторая
Юрген спал, и просыпаться ему не хотелось.
Тело, ставшее необычайно легким, обволакивало золотистое свечение – густое, как кисель, теплое и безопасное, словно мамины объятия. Он превратился в былинку, семечко одуванчика, что упало на застывшую озерную гладь и медленно скользило по зеркальной поверхности воды, подчиняясь воле ветра. Семечко не задает вопросов, почему происходит то, что происходит, и куда оно прибьется в конце. Не противится волнам и ветру. Оно знает: кроткое примирение с ходом вещей – это правильно.
«Стажер Фромингкейт, первый особый отдел Апперфорта…»
Голос. Далекое эхо, гулко несущееся по медным трубам водостоков. Назойливый комариный писк, звенящий над ухом. Странность, не дающая раствориться в окружающем его золотом свете.
Спустя три вечности Юрген догадался: голос принадлежит ему самому! Осознание этого факта так сильно потрясло стажера, что он вынырнул из сонного тумана и разлепил глаза.
– Очнулись, керр Фромингкейт? – взгляд Куратора по-прежнему отличался младенческой невинностью.
Шелест полозьев, скрип рессор и звяканье разболтавшегося крепления. Легкое потряхивание, когда попадалась кочка. Тихий противный гул, как будто рядом находился пчелиный улей – последний существовал исключительно внутри головы стажера.
Они куда-то едут?
Истертая, в пятнах обивка сидений, грязный коврик под ногами, облупившаяся краска в углу – экипаж наемный? Скорее, керр Штайнер не отличался аккуратным отношением ни к людям, ни к имуществу.
Хотя, следовало признать, в этот раз Куратор приоделся, обретя вид представительный, пусть и слегка старомодный: отутюженные фрак, белоснежная манишка, цилиндр, трость из черного дерева с медным набалдашником.
Катрин, скучая, смотрела в окно. Из-под распахнутого пальто виднелось серое платье с многоуровневыми кружевными юбками и вышитым жемчугом лифом. Судя по отсутствующему взгляду, мысли керляйн блуждали где-то среди заснеженных полей и нависших туч, вдалеке от экипажа и его пассажиров. В пасмурном свете, сочащемся сквозь стекло, волосы девушки казались пепельными, даже седыми.