Девушка открыла дверцу, легко спрыгнула на снег. Звонко рассмеялась, отвечая на грубоватую шутку возницы. Попросила распрячь лошадей, пока она договаривается о смене, и уверенно, красуясь, направилась к центральному дому.
Едва керляйн скрылась из виду, Юрген почувствовал себя намного свободнее, словно с тела сняли тяжеленные невидимые вериги. Позабыв о стягивающей запястья бечевке, он представил, как бросается на лыбящегося керр Штайнера, выбивая из того самодовольство вместе с безумными планами по захвату мира. Такого удачного случая может больше не представиться.
На крыльцо вышла Катрин, мило щебеча с рано поседевшим, но еще крепким мужчиной. Судя по бурной жестикуляции и долетающим до кареты обрывкам разговора, смотритель опасался отпускать путников в ночь, уговаривая воспользоваться мягкой постелью, теплым ужином и всеми удобствами, которые он мог предложить. Рядом, тщетно привлекая внимание красавицы, крутился безусый юнец лет шестнадцати. Он же по первому слову побежал в конюшню.
Катрин на секунду отвлеклась от собеседника и выразительно, догадываясь, что Юрген за ней наблюдает, улыбнулась. Бунтарский порыв схлынул так же внезапно, как и зародился. Пленник расслабился, откинулся на сиденье под насмешливым взглядом профессора.
Полчаса спустя экипаж продолжил путь, устремляясь в туманную белизну полей, однообразие которых вгоняло в глухую тоску. Темнело.
– К сожалению, мы спешим, а потому вынуждены обходиться без привычных удобств, – посетовал Штайнер. – Спите, керр Фромингкейт, в ближайшие несколько часов не случится ничего интересного.
В другое время Юрген с удовольствием последовал бы совету. Но когда ты пленник, глупо проворонить шанс на побег из-за желания вздремнуть. О том, что если ему повезет, он снова окажется в одиночестве посреди безлюдных полей, стажер предпочитал не думать, чтобы окончательно не утратить присутствие духа.
Вдалеке загорелись огни. Две желтые звездочки то вспыхивали, то гасли, скрываемые сугробами. Приближались. Вскоре стало ясно, что экипаж стремительно нагоняет манакат. Шустрая машина могла быть простым совпадением, но внутри Юргена колыхнулась надежда.
– Кажется, нас нашли, – заметила Катрин, прищурилась.
Манакат вплотную подобрался к экипажу. Кто-то закричал, требуя остановиться, но очарованный керляйн Хаутеволле кучер не признавал чьих-либо еще приказов.
Тряхнуло.
За окном мелькнуло нечто громоздкое и темное, исчезло в сугробе. Подстрелили возницу? Переживать о чужой судьбе Юргену оказалось решительно некогда. Потерявший управление экипаж накренился влево, приложив молодого человека лбом о стенку, вильнул в противоположную сторону, выправился и остановился.
Керр Штайнер вытащил из кармана раскладной нож, выщелкнул лезвие. Приоткрыл дверь и проорал в пустоту:
– Не подходите! У меня заложник! И видит бог, я его прирежу, если вы сделаете еще хоть шаг!
– Откуда мы знаем, что он жив?
– Подайте голос, керр Фромингкейт, – попросил профессор.
Юрген упрямо закусил губу, и Штайнер зло повторил:
– Скажите вашим назойливым коллегам, что они хотят, иначе я отрежу вам какую-нибудь не слишком нужную часть тела и выкину в качестве доказательства наружу.
Юрген не сомневался, что профессор выполнит угрозу. Стажер покосился на лезвие, опасно приблизившееся к носу, сглотнул и подчинился.
– У него нож! И он обещает убить меня, если вы полезете внутрь!
Снаружи чертыхнулся Луцио. Заскрипел снег под шагами.
– Отступили.
Профессор тоже отодвинулся, и пленник вздохнул с облегчением, когда отточенное лезвие перестало маячить возле его лица.
– Керр Штайнер, керляйн Хаутеволле, не усугубляйте ваше положение! Если вы сдадитесь, я обещаю…
– Они не позволят нам уехать, – безразлично заметила Катрин.
– Надо признать, мы угодили в патовую ситуацию, моя дорогая, – согласился керр Штайнер. – Было бы значительно проще, прихвати они новых кукол Агнесс. Но раз не повезло, обойдемся своими силами, – он посмотрел на Юргена, и тому очень не понравилось задумчивое выражение на лице профессора. – Как ни прискорбно, пора прощаться, керр Фромингкейт. Дорогая, будь добра, попроси своего мальчика нам помочь.
Катрин проигнорировала просьбу.
– Драма достойна театральной сцены! Детектив отринул присягу, чтобы защитить свою преступную возлюбленную от рук жестоких палачей! Как геройски! Как трогательно! Bellissimo! Хотя, подозреваю, эта история не найдет должного освещения в искусстве. – Тут профессор обнаружил, что девушка не спешит отдавать приказ. – Почему ты медлишь?