– Какая… мерзость!
– Мерзость?
– Ваши новые големы, – Катрин смутилась. – Простите, я не так, наверно, выразилась. Мерзко, что существует нечто настолько похожее на человека, но одновременно чуждое естественной природе! Как можно было додуматься создать подобное!
– Големы полезны, – ради справедливости возразил Юрген, хоть и был с ней отчасти согласен. – Не далее как пару недель назад один из них спас нас от неминуемой смерти.
Юрген тут же пожалел, что напомнил ей о похищении. Он не успел извиниться, а Катрин уже упрямо поджала губы.
– Да. Вы, конечно, правы: оружие необходимо. – И подчеркнула: – В нашем обществе необходимо. Но это не значит, что я должна его любить. – Она сердито тряхнула головой, отбрасывая лезущую в глаза челку. – Керр Юрген, вы никогда не фантазировали, как выглядел бы мир, в котором нет оружия?
– Странно?
– Только не смейтесь! – возмутилась Катрин, и это сделало ее еще более очаровательной. – Вы не думаете, что люди жили бы гораздо лучше, счастливее, если бы отказались от войн? Вообще от насилия? Если бы энергию, что они тратят на борьбу с другими людьми и с самими собой, направить в созидательное русло.
– Если верить философам, война – суть прогресс, – брякнул он первое пришедшее в голову, лишь бы поддержать разговор. – Фактор развития. Эволюция в дикой природе всегда идет на основе конкуренции и отбраковки – сильные выживают, слабые умирают. То же самое касается и государств: остаются те, которые могут задавить соседа – экономически или технологически. Броня крепче и легче, лук, что бьет дальше, кузнец, который кует непрерывно, посыльный быстрее ветра – и мы развиваем металлургию и алхимию, артефакторные, мануфактуры и систему почтовых служб. Благодаря, получается, войне.
У скамейки кто-то раскрошил булку. Воробьи возбужденно скакали по снегу, топорщили перья, чирикали, деля ржаную корку. Сверху тяжело приземлился голубь. Стайка возмущенно порхнула прочь, облепив спинку скамейки и край урны, но спустя полминуты вернулась обратно, поделив с чужаком территорию.
– Страху войны, – поправила Катрин и задумалась. – Возможно, доля истины в ваших словах есть. Поддержание баланса сил – это как… прививка, которая позволяет упредить болезнь, вынужденное малое зло. Сама же война, словно эпидемия холеры, не несет ничего, кроме горя и разрушений. Если бы существовал способ изничтожить болезнь под корень, нам бы не потребовались и прививки.
– Многие политологи с вами поспорили бы. Любое государство со временем накапливает столько проблем, что война остается чуть ли не единственным способом разрубить узел. Скальпелем, которым вскрывают гнойный нарыв.
– Например? – скептически прищурилась керляйн.
Аллея повернула, выходя к круглой площадке. В центре, угрожая рыхлым брюхам облаков, возвышалась стела из серого мрамора. У ее основания лежал тяжелый чугунный ключ, а на занесенной снегом табличке наверняка значилась какая-нибудь пафосная чушь, вроде «Слава Федерации Гезецлэнд! Слава Канцлеру! Слава тем, кто сделал все для победы!»
– Взять хотя бы Лаосский конфликт, – после заминки озвучил Юрген. – Он решил сразу несколько проблем. Перетряхнул элиты Гезецлэнда и соседних стран. Уничтожил переизбыток производственных мощностей, вызванных внедрением големов. Направил общественную агрессию вовне, позволив нивелировать промышленные бунты.
Прекрасные книжные аргументы, которыми удобно оправдать трагедию. Верил ли он им сам? Приходилось: сомнения в мудрости Канцлера еще никого не доводили до добра.
– Разве это не… глупо?! Все сломать, чтобы потом строить заново? – отозвалась собеседница. – Представьте себе семью. В хорошей семье, где царит спокойствие и взаимоуважение, каждый трудится на общее благо. А потом кому-то стукнуло в голову устроить скандал, и… ужели это не полнейшая чушь? – невпопад закончила Катрин.
– Мир несколько сложнее, чем семья. Скорее, страны – это голодающие соседи, которые не могут поделить кусок пашни.
– И мы вернулись к тому, с чего начали. Почему бы соседям не договориться и не придумать способ так возделывать землю, чтобы урожая хватило на всех?
Юрген подумал об арене в Спортхауптстаде. Затем о Библии Божьих дочерей.
– То, о чем вы говорите, утопия. Если уж вы ставите в пример семью, вспомните Каина и Авеля. Насилие изначально, с сотворения мира, заложено в человеческой природе.
– В мужской природе, – возразила Катрин. – Женщины слишком хорошо понимают, как тяжело дается новая жизнь, чтобы ее уничтожать, – она снова сердито тряхнула головой. – Я начинаю злиться, керр Юрген. Боюсь, если мы продолжим нашу полемику, обязательно поссоримся. А мне бы этого очень не хотелось. Давайте лучше поговорим о чем-нибудь другом. Я слышала, частную коллекцию керр Голдшмира недавно открыли для свободного посещения. Не пригласите ли вы меня сегодня в музей?