Возникла заминка: Ворон и Бес продолжали сидеть на ворочающейся добыче, с ожиданием уставившись на Юргена, и тот опомнился, приказал:
– Бес, Ворон, отпускайте.
Големы отстранились, позволяя полицейским заняться задержанными. Начальник патруля с интересом разглядывал невозмутимых кукол.
– Ишь, послушные! Неужто новые, из лаборатории?
– Ага.
– Первый раз вижу, – он хмыкнул. – Скоро таких кучу понаделают, и в нас нужда отпадет. – Он опомнился. – Вы же небось спешите, инспектор, не смею больше задерживать. Вашим мы сообщим, там же керр Дершеф начальник? Если будет время, вечером загляните в шестой участок, подпишите протокол.
Они обменялись рукопожатием. Юрген скомандовал:
– Бес, Ворон, место!
Светловолосый голем подчинился сразу, второй – с небольшой задержкой. Стажер зацепился взглядом за валяющиеся на снегу очки, но окликать патруль не стал. Влез следом за куклами, упал на сиденье, положив пистолет на колени. Теперь, когда опасность миновала, Юргена накрыло. Руки подрагивали, и стажер даже не стал пытаться убрать оружие в кобуру, не желая демонстрировать слабость перед женщиной.
– Керляйн Висеншафт, вы в порядке?
– Да. Они ушли? – Создательница големов хоть и побледнела, но сохранила самообладание. Она отпустила овчарку, которую удерживала за ошейник, и успокаивающе потрепала ее по голове.
Экипаж тронулся, оставляя позади полицейский патруль. Почему-то у Юргена было ощущение, что он сейчас допустил роковую ошибку.
Глава десятая
Если бы Юрген не загляделся на сверкающую фальшивой позолотой тележку шарманщика, то, вероятно, столкновения и не произошло.
В последние дни декабря улицы Апперфорта заполонили толпы гадалок, ряженых, музыкантов и лоточников. Словно порожденные самим духом праздника, они появлялись за час до заката и до глубокой ночи наполняли город звоном цимбал и бубнов, нарочитым смехом, манящим шепотом цыганок с блестящими глазами, обещавших составить астрологический прогноз на грядущий год, и голосистыми призывами торговцев.
Последние предлагали яблоки в карамели и жаренные в меду орехи, сахарные леденцы и новое веяние восточной культуры – ловцы ветра из тонких лакированных деревяшек, которые полагалось вешать над дверью, дабы приманить удачу.
Для особого отдела предновогодняя суета вылилась в непрекращающуюся головную боль. Участившиеся карманные кражи и нарушение общественного порядка ложились заявлениями на столы участковых, однако и детективам-инспекторам первого отдела приходилось несладко. Толпа перекрывала улицы, вынуждая отказываться от транспорта в пользу пеших прогулок. Но даже своим ходом пробраться с одного конца квартала в другой представляло трудную задачу.
Юрген удержал покачнувшуюся женщину, извинился:
– Простите, келер.
Запоздало рассмотрел, понимая, что уже встречал и это бледное лицо с тенями под заплаканными глазами, и строгое траурное платье, резко выделявшееся на фоне легкомысленно-праздничных одежд горожан. Женщина, не слыша, уставилась поверх его плеча, белея все сильнее.
– Гейст…
Темные глаза с неестественно расширенными зрачками закатились, и женщина упала на руки Юргена.
– Келер? Черт! – выругался тот сквозь зубы, огляделся. – Тут есть доктор? Человеку дурно!
Прохожие растерянно оборачивались, недоумение на лицах быстро сменялось любопытством и изредка сочувствием. Одни советовали перенести женщину на лавочку, другие возражали, что лучше не трогать и дождаться врача, благо тот появился раньше, чем Юрген начал всерьез волноваться.
Сердитый мужчина с повязкой медицинской службы и характерным саквояжем растолкал людей, деловито склонился над потерпевшей. Чуткие пальцы с обрезанными под корень ногтями приподняли веко, посветив в зрачок лучом медицинского фонарика, забрались под манжету. На какое-то время врач замер, неотрывно глядя на часы. Судя по беззвучно шевелящимся губам, отсчитывал пульс. Юрген, у которого начали затекать ноги, терпеливо ждал, боясь переменить позу.
Доктор спрятал часы обратно в карман, отщелкнул застежки у чемоданчика. Выбрав из десятка бутылочек одну, он смочил кусок бинта и сунул его женщине под нос. Завоняло резко и неприятно. Келер пошевелилась, открыла глаза, недоуменно огляделась.
– Нервное, – пояснил врач, обращаясь к Юргену, видимо сочтя его родственником. – Такое случается при избытке раздражителей, особенно на фоне общей впечатлительности натуры, – он закрыл чемоданчик. – К сожалению, сейчас я спешу на вызов. У ребенка подозрение на сложный перелом лучевой кости, – пояснил доктор. – Если хотите, подождите в моей приемной. Фельдшер еще не должен был уйти.