Благо нашлось вино, не элитное, но вполне пристойное, а в комоде хранилось два фужера, прикупленных, он сам не помнил когда, как раз для подобной ситуации.
Пока он накрывал на стол, Катрин, скучая, взяла с прикроватной тумбочки Библию Божьих дочерей, повертела в руках, раскрыла на случайной странице:
«Познал Адам Еву, жену свою; и она понесла, и родила Каина, и сказала: приобрела я человека от Господа».
– Знаете, керр Юрген, мне кажется, Ева ошибалась, – Катрин отвлеклась от чтения. – Праматерь надеялась, что в ее первенце исполнится обетование Божие и семя Жены сотрет главу змия. Но Каин ведь был зачат не от Святого Духа, а от Адама, и потому изначально нес в себе пороки человеческого рода.
– Не думал, что религия входит в число ваших интересов.
– Случайно слышала толкование от странствующего проповедника. А вы веруете?
– Не то чтобы… Эта вещь была на месте преступления.
– Значит, храните дома важную улику?
– Вроде того.
– Расскажете?..
Юрген замялся. Инструкции запрещали посвящать посторонних в ход расследования, но ведь книга имела к делу косвенное отношение, а значит, у него не было причин отказывать керляйн. Или… Катрин поняла все сама, избавив от сомнений.
– Что это я, право слово? Наверняка после трудного дня вам неприятно вспоминать о работе.
Керляйн заинтересованно вытащила лежащую между страниц Библии фотокарточку. Юрген мысленно выругался на собственную безалаберность. Карточку он обнаружил во время последней уборки – случайно выпала из папки с делом – и сунул в первую попавшуюся книгу.
– Кто такой Гейст?
– Откуда вы узнали про него?
– Вы сейчас пробормотали: надо вернуть Гейста в архив, – пояснила Катрин, вертя в руках фотокарточку. – Это он? Ваш коллега? Кажется, я где-то слышала это имя.
– С ним было одно происшествие… – Юргена не радовал разговор: чужой проступок, подмочивший репутацию первого отдела, воспринимался как личная ответственность. – Да вы и сами наверняка читали в газетах.
Он с раздражением подумал о керляйн Айланд, дотошности и язвительности которой позавидовал бы любой газетчик: угодишь ей в когти, живьем не вырвешься. Разве журналисты упустили бы возможность раздуть знатный скандал?
Хотя до той же столицы слухи не дошли. Неужто керр Дершефу или, скорее, кому-то из его знакомых высоких чинов удалось поприжать стервятникам хвосты и замять эту историю?
– В поместье прессу почти не привозили, – Катрин покачала головой. – Я мало что знаю о городской жизни.
– Разве вы не приезжали в Апперфорт в начале года? – Собеседница недоуменно приподняла бровь, словно спрашивая, с чего он так решил, и Юрген, проклиная косноязычие и забывчивость, оправдался: – На днях мы разговаривали с келер Вермиттерин, это моя домовладелица, и… – Молодой человек осекся, не представляя, как объяснить, кто такая Инджи и, главное, почему он оказался в ее обществе. Решил, что упоминать одну девушку при другой неуместно и проще замять тему. – Неважно. Наверно, я ошибся.
– Наверно, – Катрин взяла с блюда дольку шоколада, повертела в пальцах и положила обратно.
– Простите.
Юрген чувствовал себя неловко: как и в споре про оружие, разговор все больше напоминал езду по ухабам на телеге с квадратными колесами. Взгляд зацепился за бокалы, и Юрген поспешил сменить тему.
– Давайте выпьем, пока вино не выдохлось. У меня есть замечательный тост. За самую прелестную керляйн Гезецлэнда!
– А разве алкоголь не грех? – лукаво прищурилась Катрин, водя пальчиками по обложке Библии. Комплимент ей польстил.
– С вами я всегда готов согрешить.
Юрген испугался, не слишком ли скабрезно это прозвучало, но собеседница кокетливо хихикнула. Они чокнулись. Вино ударило в голову, и скованность, вызванная неожиданным визитом, отпустила стажера. Катрин благосклонно кивнула, предлагая снова наполнить бокалы.
– Раз уж мы выяснили, что среди нас нет ярых поклонников церковных канонов, керр Юрген, почему бы нам не последовать одному забавному языческому обычаю, – предложила Катрин. Когда на тебя смотрит лукавая синева, ей сложно отказать. – Перекрестим руки. Вот так! Правильно! Пейте! А теперь мы должны скрепить нашу дружбу поцелуем.
– Поцелуем?
– Да!
Катрин чмокнула его в губы. Отстранилась, весело рассмеялась, давая понять, что пошутила. Юрген неестественно хохотнул.