Вино туманило разум. Запах духов – по-восточному пряный и острый, с ноткой цитрусовых – сводил с ума. Касавшееся его ноги бедро обжигало даже сквозь ткань.
Юрген собрал в кулак остатки самообладания, предложил:
– Уже поздно. Я провожу вас до дома, тогда никакие странные женщины вас не испугают.
– А если я не хочу уходить… так быстро?
Губы Катрин неожиданно оказались в опасной близости, а крошечная комната превратилась в западню, из которой не хотелось бежать.
– Это неприлично! Вам не следует…
Юрген предпринял последнюю попытку проявить благоразумие.
– Никто – ни мой отец, ни ваша домовладелица – не знает, что я здесь. – Катрин вытащила из прически шпильку-заколку. Рассыпавшиеся по плечам волосы придавали ей вид дерзкий и невероятно притягательный: в светлые шелковистые пряди так и хотелось зарыться руками, пропустить их ручейками сквозь пальцы. – Надеюсь, вы постараетесь молчать и сохранить мою репутацию благовоспитанной керляйн?
Она положила ладони на его затылок, наклоняя к себе. В этот раз поцелуй затянулся. Ее губы были мягкими, требовательными и умелыми, а язычок – шустрым и шаловливым. Когда, ошалев от ласки, Юрген получил передышку, он едва ли мог связать пару слов.
– Катрин… вы… ты…
Керляйн чуть отстранилась, повела плечами, позволяя ткани соскользнуть. Белья под платьем не оказалось.
– Право слово, керр Фромингкейт, вы совершенно не обладаете чувством момента. Сейчас не могли бы вы помолчать.
«Я никогда не брошу тень на репутацию вашей дочери».
Грудь у нее оказалась небольшая и упругая.
Глава одиннадцатая
– …это позволяет думать, что Куратор располагает средствами обнаружения новых големов керляйн Висеншафт, таким образом узнавая о присутствии сотрудников первого особого отдела.
Юрген закончил речь.
– Кхм, – скептически отреагировал керр Дершеф, подтянул к себе доклад, поморщился, вчитываясь в строчки. – Эхо манакамней-источников, значит? Интересная теория. Я передам исследователям. Благодарю за работу.
Стажер понял, что разговор окончен. Откозырял и отправился к Луцио.
– Откуда кислая мина?
Керр Гробер стоял у приоткрытого окна, дымя самокруткой. В сером свете дня его лицо казалось утомленным и потертым, словно старая кожа на рабочем кресле.
Врывающийся в комнату морозный воздух сыпал на паркет серебристую снежную пыльцу, трепал бумаги на столах, норовил опрокинуть перо в чернильнице и заставлял запотевать стекла у шкафов.
– Все нормально.
Юрген, поежившись от холода, проскользнул на свое рабочее место и сделал вид, что увлечен заполнением отчета по расходу манакамней для служебных надобностей. Луцио обернулся.
– Полчаса назад ты вылетел отсюда с горящими очами и желанием облагодетельствовать весь мир, а приполз словно пес, которого побили палками за то, что он всего лишь хотел поиграть с детьми. Наберись терпения. Хенрик никогда не пропускает мимо ушей важную информацию, но, по его мнению, и я отчасти согласен, спешка хороша только в ловле блох. Лучше подойди, – неожиданно сменил тему детектив.
– Что-то не так?
Юрген не заметил ничего необычного. Низко склонив голову, пробежал мальчишка-посыльный. Проковыляла, сопровождаемая облезлым псом, булочница. На перекрестке, нахохлившись и нетерпеливо поглядывая на часы, кого-то ждали два представителя адвокатской конторы. Пятеро работяг не самого дружелюбного вида, спрятавшись в переулке от ветра, курили махорку и негромко переговаривались.
– Слишком много народа.
– Праздники же скоро! – не понял Юрген.
– Вот только настроение у всех какое-то не праздничное, – заметил Луцио. Затворил окно, уселся за стол и хлопнул ладонью по сукну, приглашая Юргена присоединиться. – Керр Рум накопал кое-какую информацию на Бладзауге. Жертвы вивисектора незадолго до похищения обращались в больницу с жалобами, причем их всех главный врач осматривал лично. Среди пациенток числится и несколько пропавших без вести. Полагаю, они тоже мертвы, пусть мы и не нашли тела.
– Узнали, с кем он был связан?
– Пока нет. Керр Бладзауге до самой смерти оставался практикующим врачом, и довольно известным, к нему многие стремились попасть на прием. Диди с Лаббертом проверили рабочие записи, но там чисто: либо всю информацию касательно заговора доктор держал в голове, либо так запрятал, что нам не удалось ее обнаружить. Есть словесные портреты девятнадцати людей – мужчин, навещавших его не реже двух раз в месяц. Личности четырнадцати удалось установить, но кто из них наш Куратор, а кто обычный пациент – выяснить не так-то легко: под твое описание годятся как минимум пятеро.