Юрген вздохнул: если бы ему удалось разглядеть лицо стрелка, первому отделу сейчас было бы немного проще.
– А внук?
– Учится в столице и не приезжал в Апперфорт больше трех лет. Он утверждает, что ничего не знал о делах дедушки. Похоже, не врет, хотя тамошний отдел по нашей просьбе установил за ним слежку.
– Тупик, значит?
– Временное затруднение звучит лучше, – поправил керр Гробер. – У нас гораздо больше зацепок, чем месяц назад. Рано или поздно мы придавим этого хуренсона.
Юрген не разделял оптимизма коллеги.
Подвижки, конечно, были. Помимо информации о больнице, первому отделу совместно с участковой полицией Апперфорта удалось выяснить личность убитого на заброшенной пересадочной станции. Керр Норт был приказчиком конторы «Дары Деметры», занимающейся поставкой артефактов для сельского хозяйства.
Сами владельцы проживали в столице и ведать не ведали, какими делишками промышлял их управляющий. Сотрудника они охарактеризовали как человека ответственного, трудолюбивого и приверженного идеалам фирмы, то есть приносящего нужный объем прибыли. Это настораживало: один из работников той же конторы, пожелавший не называть своего имени, в разговоре упомянул, что в последнее время дела шли не очень. Откуда керр Норт брал деньги для ублажения начальства, следователям еще предстояло выяснить.
С манакатом вышло даже интереснее. Его владельцем числилось городское управление Апперфорта, то есть воспользоваться им мог, при желании, любой из местного ландтага, тот же покойный Бладзауге. Правда, бюрократия в этот раз почти сыграла детективам на руку: в транспортном журнале должны были отметить, кто и по какой надобности забрал машину. Согласно ему, самодвижущаяся повозка… находилась на гарантийном ремонте, точнее возвращалась после оного в городское управление, то есть мастерскую уже покинула, а на баланс ее пока не приняли.
Возможно, первому отделу и удастся добраться до Куратора, но прежде чем наступит этот светлый миг, детективов ждало немало работы. Нудной бумажной работы.
Юрген перетащил к себе на стол картотеку из больницы: нужно было просмотреть информацию по погибшим женщинам и определить, имелось ли между ними что-то общее. Заметил выглядывающее из-под сдутой сквозняком стопки листов досье триста пятьдесят два.
Стажер взял папку, покрутил в руках и направился к столу Луцио. Споткнулся. Завязка, скрепляющая документы вместе, сама собой развязалась – видно, плохо утром затянул. Бумаги ему еще удалось удержать, а проклятая фотокарточка, которой не лежалось на месте, в очередной раз выскользнула и упала на стол напарника.
– Послушай!..
Керр Гробер поднял взгляд. Юрген стушевался, но набрался смелости и продолжил:
– Насчет Беса… Свидетелей нет, мотивы не указаны. Многое строится на догадках и логических выводах. Кто-то видел неподалеку похожего человека, кровь. Ваффер, конечно, весомая улика, но даже его защиту можно обойти. Вдруг Гейст все же был… невиновен?
– Разговаривал с Долли?
Юрген не сразу сообразил, что Луцио имеет в виду келер Швестер. Запоздало кивнул. Луцио тяжело вздохнул, вытащил портсигар, открыл, опомнился и со злостью захлопнул крышку.
– Я не знаю, что произошло той чертовой ночью! Не знаю, почему Гейст это сделал! Первый отдел Апперфорта не допустили до расследования! И до секретного протокола. Я читал тот же итоговый отчет из архива, что и ты. Но у меня нет оснований сомневаться в компетенции дознавателя из столичного отделения. А значит, доказательств вины собрали достаточно.
Луцио с бессильной яростью, даже ненавистью посмотрел на фотокарточку, словно собираясь высказать ей все – и за порушенную дружбу, и за обманутое доверие, и за чувство вины, общее на двоих, и за прочее – но одновременно понимая, как это глупо будет выглядеть.
– Если тебе хочется оправдать его, на здоровье! Если так необходимо, чтобы ты мог спокойно работать с големами, пожалуйста. Все это давно потеряло значение. Приговор вынесен и приведен в исполнение. Человека по имени Гейст Рухенштат больше не существует, – Луцио все же закурил, тихо добавил: – Да. Виновен ли он или нет – уже ничего не значит.
Юрген опомнился. Напарник прав. Даже если Гейст и не убивал тех людей, сам он давно мертв. Осталась одна пустая оболочка с собачьей кличкой Бес.
К дому Юрген подходил раскрасневшимся от мороза – не от смущения же за прошлую ночь. Когда затмение разума схлынуло вместе со страстью, он почувствовал себя обескураженно, как и любой молодой мужчина, не привыкший к подобного рода приключениям и, пуще того, к напористости партнерши.