– Обер-детектив-инспектор первого отдела Гробер, стажер-инспектор Фромингкейт, – представился Луцио. – Карл Рауфболт проживает по этому адресу?
– Да. Здесь, – неохотно отозвалась женщина после секундной паузы, словно раздумывала, не соврать ли ей. Торопливо добавила: – Но сына сейчас нет дома.
– Мы войдем? – вопрос прозвучал как утверждение.
Луцио решительно надвинулся на хозяйку квартиры, и той пришлось посторониться. За коридором оказалась погруженная в сумерки комната. Тусклый свет из окна падал на портняжный стол с рулонами ткани, швейную машинку. Судя по разложенным выкройкам, они отвлекли келер от работы. Одну стену полностью занимал буфет. С полок на незваных гостей глядели второсортные сервизы узнаваемой ядовито-лазурной расцветки, которые бы никто не спутал с оригинальным фарфором из Каннербурга, и такие же поддельные восточные вазы. Напротив, под выцветшим ковром, стояли знававшие лучшие годы диван и кресло. На кухне что-то булькало. За закрытой наглухо дверью, ведущей во вторую комнату, царила тишина.
– Садитесь, – вспомнив о вежливости, предложила хозяйка, указывая на диван.
Луцио брезгливо смахнул на пол хлебные крошки и воспользовался приглашением. Юрген остался на ногах, только отступил в угол, чтобы не нависать над женщиной и одновременно контролировать комнату. Сама хозяйка уселась в кресло.
– Вы, я полагаю, келер Нактерин Рауфболт, мать Карла.
Та кивнула.
– Думаю, вы догадываетесь, почему мы здесь?
– Карл не хотел никого ранить! – вскинулась хозяйка квартиры. – Это все сын Гензеля! Он с друзьями, противными щенками келер Лайнет – поделом им досталось! – вечно задирали моего бедного мальчика, провоцировали, потому что мы приезжие… и другие, в общем, так же себя вели. А Карл… сын у меня очень ранимый, всегда воспринимал слова близко к сердцу.
– Вы знали, что Карл одаренный? – перебил Луцио.
– Да. И что? Думаете…
– Вы знали, что по закону все одаренные должны обучаться в специализированных школах-интернатах?
«Должны быть посчитаны, учтены и приставлены на службу государству», – вспомнились Юргену слова дяди.
– Я не позволю отнять моего мальчика! – заупрямилась келер Рауфболт. – Почему?! Он не заслужил, чтобы его, точно дикого зверя, замуровали в клетке. Лучше хулигана Гензеля арестуйте – вот кто по-настоящему опасен для общества!
Приезжая, что с нее взять?! Все они считали государственное обучение каким-то злом. Да, связи с семьей не поощрялись, ограничивались, особенно поначалу, чтобы заботливые родители не навредили психическому здоровью будущей опоры Федерации. Впрочем, самому Юргену было трудно судить, насколько такая система оправданна, ведь благодаря положению дяди с родней он виделся гораздо чаще, чем иные воспитанники.
– Вы понимаете, что, покрывая сына, вы наносите вред в первую очередь ему самому? – холодно поинтересовался Луцио. – Его способности – не шрам от оспы. Не простуда, не синяк, что сам сойдет через неделю, если не обращать внимания. Это сила, которая без должного контроля и обучения способна свести человека с ума. Где Карл?
– Не знаю. Он сказал, что пойдет к друзьям.
Келер отвела взгляд и закусила губу.
– Вчера все обошлось легкими ожогами, – продолжал давить Луцио. – Но в следующий раз Карлу может так не повезти. Вы хотите, чтобы ваш ребенок стал убийцей?
– Нет. Сын никогда…
За стеной скрипнуло. Юрген переглянулся с Луцио и дернул дверь, ведущую во вторую комнату. Та оказалась заперта.
– Выноси.
– Вы не имеете права, – взвизгнула келер Рауфболт, но, естественно, ее никто не стал слушать.
От удара ветхая дверь вылетела с треском. Юрген по инерции пробежал пяток шагов, едва не упал, споткнувшись об обломки стула. Комната оказалась пуста. В распахнутое окно, вздымая парусами занавески, врывался ледяной ветер. На полу таял снег.
Далеко беглец уйти не успел. Двенадцатилетний мальчишка в безразмерном тулупе и ушанке, напоминая жука, барахтался в сугробе, силясь выбраться на расчищенную дорогу.
– Стой! Стреляю!
Конечно же, беглец даже не подумал слушаться. Юрген перемахнул с подоконника на пожарную лестницу, отозвавшуюся глухим гулом. Оскальзываясь на оледенелых ступеньках, спустился-слетел вниз. Мальчишка попытался отмахнуться, и стажер заломил ему руку – не больно, если не трепыхаться.
То ли Карл решил проявить упрямство, то ли испугался и ответил инстинктивно, но Юрген ощутил всплеск внутреннего источника. Зашипел, когда разряды кольнули ладони, запоздало блокировал, а заодно окунул своего пленника мордой в снег, чтобы угомонить. Мальчишка дернулся, Юрген поскользнулся – и в сугроб они упали вдвоем.