Им пришлось полностью обогнуть территорию мануфактуры, и Юрген успел засомневаться, правильно ли понял поведение голема, когда они вышли к противоположным, служебным, воротам, оказавшимся в два раза больше парадных. И вот их, судя по следам, кто-то недавно открывал.
Хоть участок перед въездом и расчистили, створка поддалась с трудом. Плохо смазанные петли промерзли и жутко скрипели, хрустя ломким льдом. Усилия оказались вознаграждены: во дворе стоял уже знакомый экипаж. Людей поблизости не наблюдалось. Юрген обошел вокруг саней, покосился в сторону главного корпуса. Померещилось, будто в глазах Беса мелькнул насмешливый вопрос: «Мол, не пора ли известить начальство?» Или то было отражение его собственных колебаний?
– Да знаю я! Но у меня даже доказательств нет, – вслух возразил молодой человек голему, с раздражением вспоминая издевки керр Раттенсона.
На днях пришел ответ из лаборатории: алхимики, ожидаемо, не обнаружили в пище келер Вермиттерин никакого яда. И крысий детектив, конечно же, не упустил случая снова «клюнуть» стажера за мнительность и паникерство.
Юрген выкинул из памяти ехидное лицо коллеги, сосредоточился на текущем деле, пробормотал:
– Да и не до того всем сейчас.
Прозвучало очень похоже на оправдание.
От экипажа к зданию вела утоптанная тропка. Дверь оказалась не заперта. Юрген осторожно заглянул в предбанник, вытащил пистолет. Хрипло – в горле от волнения пересохло – приказал:
– Бес, вперед!
Кукла послушно скользнула внутрь. Стажер с опаской вошел следом. За пропускным пунктом и раздевалкой с рядами закрытых наглухо шкафов начинался темный коридор, уходящий в недра здания, как в пищевод огромной хищной рыбы.
Юрген щелкнул переключателем, но маналампы, похоже, приказали долго жить. Он чертыхнулся, сожалея об отсутствии артефакта ночного зрения, и вытащил фонарик.
Голем действовал строго в соответствии с директивами: опережал хозяина на десяток шагов, дожидался, пока тот его догонит, и снова уходил вперед. Луч света скользил по табличкам с номерами комнат. Молодой человек ради любопытства попробовал открыть одно из помещений, но дверь оказалась заперта.
Ловушку стажер заметил слишком поздно.
Сотни тончайших шелковых нитей выплеснулись из потолка и стен, захлестывая Беса. Юргена почти не затронуло, плохо только, что в захват попали шея и намертво притянутая к ней рука с пистолетом.
Стажер тут же застыл. Голем, напротив, яростно и безнадежно бился в паутине. Нити глубоко впивались в мертвую плоть, режа ее. Эдикт самосохранения отступал перед прямым приказом. Колебания паутины, возникшие в результате сопротивления голема, докатывались и до Юргена, и от содроганий охватившей шею лесы ему становилось неуютно.
– Бес, замри!
Голем повис безвольной марионеткой.
– Вот так, хорошо, – похвалил Юрген. – Умница.
Осторожно, двигаясь очень медленно, чтобы не спровоцировать «паутину», он потянулся к вафферу свободной рукой. Повторил то ли кукле, то ли себе:
– Умница.
Ему почти удалось вытащить оружие, когда одна из дверей распахнулась, с грохотом врезавшись в стену. От неожиданности стажер дернулся, неловко зацепился пистолетом за паутину и выронил его.
Юрген бессильно скрипнул зубами, наблюдая за приближением Куратора. Тот не спешил, дотрагивался до каждой маналампы, мимо которой проходил, заставляя ее разгореться. В результате, когда он добрался до пленников, в коридоре значительно посветлело.
– Какие бабочки залетели к нам на огонек! Прелестные бабочки! Бабочки или… – мужчина стер радостную улыбку и презрительно закончил: – мухи! Жирные противные падальщики.
Он выглядел как опустившийся работяга. Пожелтевшая от стирок рубашка неряшливо торчала из-под потертого жилета, на котором не хватало пуговицы. Впалые синеватые щеки покрывала недельная щетина. Из засаленного пшеничного хвостика выбивались слишком короткие пряди. Голубые глаза за стеклами очков были наивно-невинными, как у младенца, недавно увидевшего свет. Обманчивое впечатление.
– Куратор… нет, профессор Франк Штайнер. Бывший сотрудник Института прогрессивных технологий, вы обвиняетесь в убийстве тридцати мирных граждан, восьми участковых полицейских и двух детективов первого отдела.
И как Юрген раньше не догадался?! Еще когда увидел взгляд стрелка на заброшенной станции! Ему же во время инструктажа показывали ориентировки на разыскиваемых преступников, в том числе и на керр Штайнера, и именно глаза – вот что запомнилось молодому человеку на портрете свихнувшегося ученого.
Дорого бы первый отдел Апперфорта заплатил за эту информацию! Но просветить коллег Юрген вряд ли сумеет: безумный или нет, а прошлых свидетелей профессор убрал чисто.