Юрген благоразумно не стал уточнять, можно ли засчитать за часовую башню второй этаж Копперфалена.
– Какого хрена, керр Фромингкейт?!
– Мы же должны арестовать Куратора, – попытался оправдаться Юрген. – У меня был шанс, я не рассчитывал… – Стажер запнулся, продолжил с вызовом: – Зато теперь нам известно, что за беспорядками в городе стоит профессор Штайнер, и…
«И ни черта это не дает», – читалось на лице начальства.
– Не рассчитывал, – задумчиво повторил вслух Дершеф, опустил взгляд на лежащий перед ним отчет, снова посмотрел на подчиненного. Вздохнул и с нажимом потер виски, будто у него резко разболелась голова. Зато и тон понизил. – Послушай меня внимательно. За свои годы я видел сотни парней, которые вели себя, как ты. Хороших, честных парней с горящими глазами и выплескивающимся через край желанием изменить этот мир к лучшему. Энтузиастов, готовых ринуться в пекло, лишь бы что-то доказать. Лишь бы их считали героями.
Юрген покраснел, не желая открыто признаться в честолюбии.
– Вот только герои частенько плохо заканчивают, поэтому с ними вечно дефицит. А то, с чем мы боремся, – многоголовая гидра, которую почти невозможно убить: едва мы уничтожаем одного злодея, на его место тут же найдутся пять новых, что промаршируют по трупу доблестно павшего героя, неся хаос и беззаконие.
Дершеф скрестил пальцы под подбородком.
– Поэтому запомните, керр Фромингкейт. Мне в отделе не нужны герои, бездумно лезущие на рожон. Мне требуются профессионалы, которые останутся в живых, потому как понимают, что, если их убьют, защитить этот город будет некому. Профессионалы, согласные долго и муторно работать, иногда неделями, месяцами не видя результата, чтобы связать гидру наверняка.
Шеф взял паузу и веско закончил:
– Если вы к этому не готовы, керр Фромингкейт, боюсь, нам лучше распрощаться. Хоронить вас за счет первого отдела у меня нет никакого желания.
– Я все осознал. Простите. Этого больше не повторится.
– Тогда свободны. – Юрген повернулся к двери. – Одну минуточку! – Дершеф взял со стола письмо. – Скоро Рождество. Ваши родственники соскучились. Съездите домой, проведайте дядюшку.
– Как прикажете.
Намек был до ужаса прозрачен: видеть стажера в первом отделе в ближайшее время не желали. Хорошо хоть не уволили.
Больше всего, выходя из кабинета, Юрген боялся наткнуться на коллег. Мориц Раттенсон точно не проворонил бы случая съязвить. Керр Ривай наверняка разочаровался: уж старый контрразведчик мертвой хваткой вцепился бы в добычу, но не выпустил. Да и неуклюже-навязчивые ободрения Диди скорее вгоняли в тоску, нежели успокаивали.
Коридор, к счастью, пустовал, и стажер беспрепятственно спрятался в их с Луцио кабинете. С керр Гробером Юргену тоже не хотелось разговаривать, но от напарника, по крайней мере, можно отгородиться кипой документов и притвориться, что полностью поглощен работой.
– Хенрик мельничным валом проехался по мозгам? – сочувствие Луцио сделало только хуже. – Да, это он умеет.
Юрген в ответ буркнул что-то односложное, не желая распространяться о полученном нагоняе. Возможно, начальник первого отдела и перегнул палку, но молодому человеку действительно было стыдно. За неполный месяц дважды по глупости и самонадеянности едва не отправиться на тот свет – это надо постараться.
Обиднее всего, Дершеф прав: результат ведь в итоге нулевой. То, что Куратор оказался профессором Штайнером, ни на дюйм не приблизило первый отдел к его поимке, лишь утвердило во мнении, что детективов ждет еще немало головной боли, прежде чем они распутают это дело. Если, конечно, вообще справятся с таким противником.
Юрген мысленно отвесил себе подзатыльник: запомнил «а», вспоминай и «б». Кому не далее как десять минут назад втолковывали про отсутствие быстрых результатов?! А нерадивый подчиненный уже впал в уныние! Стажер сосредоточился на лежащей перед ним карточке.
На долгое время в кабинете воцарилась тишина. Керр Гробер, о чем-то размышляя, бесцельно шатался по комнате. Открыл окно. Подошел к шкафу, вытащил с полки записную книжку, зашелестел страницами, что-то ища. Вернул ее на место. Закрыл окно. Сел за стол, быстро написал пару строчек. Сделал еще круг по комнате.
Юрген и правда отвлекся на работу. Задание оставалось все то же – выяснить, что связывало убитых вивисектором женщин. Но единственная общая черта, которую он обнаружил, – это восприимчивость к мане: все жертвы Отто Метцгера были одаренными, в большинстве своем латентными, но Юрген так и не выяснил, почему это важно. Что латентный, что неодаренный – разница почти не заметна. Разве что у первых выше шанс рождения детей с даром.