Луцио снова пересек комнату из угла в угол, навис над напарником. Одобрительно хмыкнул.
– Держи, – на стол перед стажером упала тонкая папка.
– Что это?
– Протокол осмотра пожарища в Копперфалене, – пояснил Луцио. – Конечно, Хенрик строго-настрого запретил его тебе давать и вообще рекомендовал отстранить от всего, что так или иначе связано с Куратором, – напарник выразительно постучал пальцем по картотеке. – Но я полагаю, нечестно обламывать молодежи крылья.
– Проблем не возникнет? – неуверенно поднял взгляд Юрген. – Если керр Дершеф узнает…
– Что, рассеянный, я случайно забыл бумаги на твоем столе, а ты ненароком их прочел? – подмигнул Луцио. – Я на обед. Вернусь через полчаса, тогда и обнаружу собственный промах.
Дверь за напарником захлопнулась. Юрген, поколебавшись, открыл протокол, быстро пробежал глазами по строчкам. Отдельные места, важные, по его мнению, керр Гробер подчеркнул карандашом.
«В стремительном распространении пламени виновато mixturam volatile ignis, так называемый летучий огонь».
Мануфактура была пусть и не единственным, но, пожалуй, наряду со сгоревшим архивом ландтага, самым крупным ущербом того дня. Также забастовщики вынесли витрины пяти магазинов и одного ресторана, подпалили крыльцо у дома керр Кнаузера, разломали три экипажа членов ландтага и выбили десяток стекол. Штурмовать исследовательскую лабораторию нарушители порядка так и не решились.
Пострадало около трех сотен человек, в основном среди самих забастовщиков, но, благодаря быстрой реакции полиции и иных отвечающих за безопасность Федерации структур, массовых погромов и многочисленных жертв удалось избежать. Хотя полностью без трупов не обошлось. Клерк из архива скончался в госпитале от ожогов. Под раздачу угодил также известный финансист керр Гейдел.
Можно считать, город отделался малой кровью. Одни люди пошумели, спустили пар и разошлись, притворившись, что ничего не было, а другие с головой окунулись в работу, добиваясь, чтобы «не было» не повторилось. За три дня участковые задержали нескольких зачинщиков, и сейчас тех, изумленных неожиданным вниманием стражей порядка, допрашивали в городской тюрьме.
Юрген опомнился, что слишком увлекся подсчетом убытков, и вернулся к документу. Времени у него оставалось около двадцати минут.
«На месте происшествия обнаружено алхимическое оборудование (примечание: повреждено, восстановлению не подлежит), значительный запас опустошенных манакамней (истрачены? испортились в результате контакта с огнем?), флакон из-под духов фирмы „де Мерлен“».
Из всего перечисленного склянка дорогостоящей туалетной воды была единственным предметом, который не ожидаешь увидеть в мастерской.
«В комнате 3Ц-15 найдены сгоревшие останки, принадлежащие людям (вероятность – пятнадцать и три десятых процента), некрохимерам, гомункулам…
На полях кто-то, скорей всего керр Гробер, написал карандашом три вопросительных знака и один восклицательный. Юрген тоже сомневался в разумности предположения. Создать полноценного искусственного человека пока не удавалось никому: в лучшем случае получался младенец с нарушениями коммуникативных и познавательных функций. Не доросли еще люди, чтобы творить по образу и подобию.
Впрочем, от безумного профессора можно ожидать любой пакости. Заложил же он основы для чертовых новых големов!
Големы? Только теперь Юрген сообразил, что ни керр Дершеф, ни Луцио так ничего и не сказали про потерю Беса.
Глава пятнадцатая
– Дорогой, я так счастлива, что ты выбрался к нам на Рождество!
Келер Линда пылко обхватила Юргена за пояс пухлыми руками, прижимаясь к мерзлому пальто.
– Тетушка, – смутился тот, не желая дотрагиваться мокрыми перчатками: в хвойно-мандариновом тепле задержавшиеся на одежде снежинки быстро превращались в капли воды. – Дай хотя бы раздеться!
Линда отодвинулась, придирчиво изучая племянника. За два месяца, что они не виделись, келер Фромингкейт совершенно не изменилась: уютная пахнущая домом и свежей выпечкой пампушка с наливными щеками-яблоками и задорной белозубой улыбкой, от которой волнами расходилось хорошее настроение.
– Мне кажется, или ты немного вытянулся? Возмужал, заматерел уж точно. Правду говорят: по-настоящему человек взрослеет, когда покидает отчий дом и отправляется в свободное плавание.