Соседка встретила сотрудников первого отдела с плохо скрываемым любопытством: пусть спектакль с ней в главной роли и откладывался, зато появилась возможность разнюхать пикантные подробности.
– Выяснили что-то, керр детектив?
– Мне нужно задать вам еще пару вопросов, уважаемая келер. Вы видели покупателей, посещавших лавку вашего соседа? Возможно, кого-то запомнили?
– Ой, кто только не был! Бабы в основном!
– Неудивительно, учитывая род занятий покойного.
– Да бросьте, – отмахнулась келер. – при чем тут род занятий?! Бесстыдницы, они к нему по другому делу шастали. – Свидетельница понизила голос до шепота: – По срамному. Он любовник был хоть куда! На внешность неказист, а умел! Умел доставить женщине удовольствие! И духи его, конечно, – она томно закатила глаза. – У керр Наизе чудесный флакончик был припрятан: вдохнешь, и течь начинаешь, как сука по весне.
Юрген поморщился от пошлости. Смутить обер-детектива оказалось сложнее.
– А подскажите, милая, не было ли среди любовниц керр Наизе женщины молодой и… крупной комплекции, так сказать. Возможно, простоватой, малограмотной, с грубоватыми манерами, деревенской.
– Вы прямо Дороти описали, – воскликнула соседка. – Она приехала в Апперфорт года три назад, работает на маслобойне. К керр Наизе приходила дважды в неделю, готовила, убиралась… ну и задерживалась иногда, ради энтой забавы.
– Может, вы вспомните и другую женщину? Высокого роста, худощавую, болезненного вида. Немолодую. Интеллигентную. Из обеспеченной семьи.
– И такая шастала! Небось от мужа налево гуляла. Только всей интеллигенции там – задранная выше крыш кичка. Смотрела свысока, даже здоровалась сквозь зубы, тварь! А что? Она как-то причастна? – келер Ханан не пыталась скрыть злорадство.
– Кто знает.
– А Дороти?.. Хорошая баба, керр детектив, богом клянусь, искренняя и самоотверженная, – на таких свет и стоит. Вспыльчивая только, – призадумалась сплетница. – Могла и кулаком приложить, если обидели.
– Нам пора! – решительно пресек догадки Фолтерштап. – Благодарю за содействие.
На улице он остановился, с удовольствием щурясь на сияющее в небе солнце, махнул на прощание керр Эрце: доктор и его оставшийся безымянным помощник заканчивали грузить на подводу ящик с телом.
– Полагаю, здесь нам больше нечего искать, керр Фромингкейт. Разве что вы захотите прихватить сувенир для своей девушки. К примеру, тот волшебный флакончик.
Юрген качнул головой: духов он за прошедший час нанюхался до конца жизни, и теперь как ребенок радовался свежему воздуху.
– И правильно, – согласился керр Фолтерштап. – Уверен, что у такого видного молодого человека нет отбоя от поклонниц и без всяких афродизиаков.
– …говорят, запах груши усиливает слюноотделение и стимулирует аппетит. Аромат лимона повышает агрессивность и вызывает помутнение рассудка. Если вы, например, захотите спровоцировать человека на необдуманный поступок…
Сколько правды скрывалось в словах керр Фолтерштапа, решившего по пути в отделение прочитать лекцию о влиянии ароматов на людей, Юрген не имел понятия. Но точно знал, чей запах (а заодно голос и облик) вызывает у него стойкое отторжение.
Керляйн Айланд шаталась туда-сюда у крыльца первого отдела, имея при этом вид растерянный и хмурый – кто-то не просто наступил ей на больную мозоль, но хорошенько на ней потоптался.
Несколько раз Инджи тянулась к двери, но войти внутрь так и не решилась, даже с целью погреться. В последние дни хоть и потеплело на улице, но не настолько, чтобы долгие прогулки начали приносить удовольствие. С другой стороны, после «ночевки» в манакате Юрген мерз, едва столбик термометра сползал вниз на пару градусов.
– Знакомая? – понимающе хмыкнул обер-детектив, заметив, как помрачнел молодой человек, когда девица направилась в их сторону. – Хотите совет, керр Фромингкейт? Не оставляйте женщинам недосказанных слов. Иначе они додумают все сами, сами сделают выводы, обычно неприятные, обидятся и начнут мстить. А женская обида – штука коварная. Никогда не знаешь, какие бесы способны зародиться в маленьких очаровательных головках! Керр Наизе тому наглядный пример. Погнавшись за двумя зайцами… точнее, зайчихами, он лишился жизни.