Дорогу, ведущую к старой лесопилке, замело, и с милю детективам пришлось добираться пешком. Судя по тому, что последний сильный снегопад случился на Рождество, чистили ее неделю назад, а то и раньше.
– Наглец вы, однако, керр Гробер, – щербато улыбнулся Фолтерштап, вокруг сузившихся в щелочки глаз собрались лукавые морщинки. – Неужто считаете меня слишком старым для подобного рода приключений?
– Седина в бороду – бес в ребро?
Обер-детектив закудахтал над шуткой.
– Чего-чего, а наблюдательности у вас не отнять! Ну-ка, молодые люди, посмотрим, что за божественные девы здесь обитают!
Керр Фолтерштап решительно стукнул колотушкой. Выждал с десяток секунд и повторил настойчивее. С тем же нулевым результатом.
– Ворон, открой-ка нам эту шкатулочку!
Голем с ловкостью белки взбежал по стене и спрыгнул с противоположной стороны. Послышался треск льда, скрежет, натужный скрип дерева, и створки неохотно распахнулись.
– А шкатулочка-то, похоже, пустая, – разочарованно протянул керр Фолтерштап, когда отправленный на разведку голем подтвердил, что внутри никого нет.
– Осмотримся, а там видно будет, – Луцио направился к хозяйственным пристройкам.
В подсобке хватало хлама – сломанной мебели, веревочных бухт, ветоши. В сарае в углу залежался стожок сена, а опустевший птичник и загон для коз все еще слабо пахли навозом. Люди будто уехали ненадолго, рассчитывая вскоре вернуться.
С главным зданием дела обстояли хуже. Половина его выгорела дотла, и искать улики среди перемешанного со снегом пепла и битого стекла виделось занятием бесполезным. Уцелевший рояль, недорогой, но хороший инструмент, серел посреди обугленных балок нелепой насмешкой.
Скорей всего, поджигатель рассчитывал, что огонь перекинется и на другие постройки, а возможно, в тех не имелось ничего ценного и, загорятся они или нет, его не волновало.
Жилой барак разделили бумажными перегородками на десяток закутков, каждый на три-четыре человека. Выглядели комнатушки совершенно безлико: аккуратно заправленные железные кровати с тонкими шерстяными одеялами и набитыми соломой матрасами… и все. Ни личных вещей, ни даже занавесок на окнах.
В кладовой лежали в стопках безразмерные серые рубахи из жесткой шерсти, различающиеся только вышитыми на груди номерами. На кухне «добычей» первого отдела стала наполовину разобранная поленница и башня из чугунков, слишком тяжелых, чтобы унести их с собой.
Совещание детективы устроили в обеденном зале, таком же безликом и аскетичном, как все остальное: два длинных стола, четыре лавки – доски на козлах, низкий, давящий потолок, отсутствие маналамп.
Монастырские условия: женщин держали в черном теле.
– Интересно девки пляшут, то есть живут, хочу я заметить, – резюмировал керр Фолтерштап. – Думаю, не сильно ошибусь, если скажу, что возраст обитательниц сего заведения колебался от семнадцати до двадцати трех лет.
– Получается, мы имеем, а точнее упустили, три десятка дурных баб, которые вместо того, чтобы выходить замуж и рожать детей, удаляются от мира и живут в строгой аскезе? – уточнил Луцио. – Почему они даже не обустроили элементарные удобства? Матушку моей бывшей жены удар бы хватил, увидь она местный сортир!
– Может, удобства им были не нужны? – предположил керр Фолтерштап. – Не напоминает вам это… кукольный домик? Кто-то небрежно попробовал придать ему вид настоящего жилья, но ощущение искусственности все равно присутствует.
Кукольный домик… для кукол? Стажер вспомнил отчет о найденном в сгоревшей мануфактуре алхимическом оборудовании. Если предположить, что в Копперфалене, как бы невероятно это ни звучало, выращивали гомункулов, то, получается, искусственных женщин привозили сюда, в коммуну Таубер… зачем?
– Чему же их тут учили? – пробормотал Юрген вслух.
– Неправильный вопрос, – заметил бывший контрразведчик. – Обитель покидали без спешки, постепенно, чтобы не привлекать внимания. Сначала вывезли женщин, потом ушли остальные, забрав скотину и все, что представляло ценность. – Обер-детектив принялся набивать трубку, продолжил: – Значит, они закончили свои дела. Поэтому вернее, керр Фромингкейт, было бы спросить, чему этих кукол здесь научили?
Поездкой Юрген остался недоволен.
Если бы он сразу понял, что Зельду Кракеншвестер убили, если бы вовремя наведался в обитель, если бы… Куратор по-прежнему опережал первый отдел на пару шагов. Скупая похвала Дершефа выглядела насмешкой: то, что коллеги и вовсе формально бы отнеслись к поездке и даже не осмотрели бы тела и дом, утешало плохо.
В коммуне Таубер остались керр Фолтерштап и вызванный туда Дидрич. Искали упомянутый в письмах к ученой коллегии Картенского университета трактат – Юрген подозревал, безуспешно. Опрашивали местных, пытаясь выяснить, известно ли им что-нибудь об обители и посещавших ее гостях. Но «усатый мужчина средних лет» и «рыхлая женщина с брыльями» – слишком размытые описания, чтобы первый отдел имел надежду вычислить злоумышленников.