– Значит, та керляйн вызвала доктора.
– Та керляйн?
– Она красивая была и… страшная, – поежилась девочка, обхватила себя за плечи руками. – Келер Вермиттерин бледная стояла, а она говорила. Слов не разобрать, но в груди все сжималось, костенело, будто кто-то схватил когтями за сердце и давил. И дышать тяжело, – Петра шумно втянула воздух. – И ужас такой, что свет погас и, казалось, не спастись… и больше ничего не будет.
– Ты убежала?
– Она была страшная, – губы у девочки снова задрожали. – Не помню, как на улице оказалась. Чувствовала, что лежу, и снег щеки жжет, колет до слез. Вокруг люди. Одна керляйн руку протянула, спросила, все ли в порядке. А я и слова вымолвить не могла, так поджилки тряслись. Она меня до дома проводила.
– Как она выглядела?
– В зеленом платье, решительная, с таким приятным голосом – хрипловатым, будто кошка урчит.
Значит, письмо в ящик подбросила все-таки керляйн Инджи?
– Да нет, женщина, которая была в доме у келер Вермиттерин?
– Красивая. Коса светлая, до лопаток. Лицо бледное, а губы яркие, – Петра сжалась от воспоминаний. – Платье дорогое, темное. А на груди брошка – золотая муха с красными глазами.
– Муха? Или пчела? – не сдержался Юрген.
– Пчела. И камешки у нее на голове словно капли крови, – подтвердила Петра. – Керр детектив, я ведь деньги взяла, но не отработала. Получается, я их украла? – замялась девочка. – Я потом хотела вернуть, честно-честно, но снова идти в тот дом было так жутко и… стыдно.
– То, что ты взяла чужие деньги, конечно, плохо. Но думаю, старушка на тебя не в обиде.
– Тогда я к ней сегодня зайду, – обрадовалась Петра. – Извинюсь.
– Не стоит. Келер Вермиттерин… уехала, да. На лечение. Надолго. Считай, что она оставила тебе рождественский подарок, – керр Гробер встал. – Спасибо за разговор. Вы нам очень помогли.
Келер Роутен проводила их до двери. Младенец, которого она держала на руках, сонно зевал и недовольно морщил нос.
– Мне очень неловко, – оправдывалась женщина. – Какой позор! Я никогда не думала, что Петра… Я серьезно поговорю с дочерью.
– Не надо, – осадил ее керр Гробер. – Девочка и так пережила сильнейшее потрясение, не стоит лишний раз напоминать ей о случившемся. Ваша дочь – умница, она нам очень помогла.
Апперфорт, шумный, похожий на бурлящий котел накануне Нового года, в начале января погрузился в сонное оцепенение.
Лениво тянулись по улицам тележки водовозов и подводы с углем. Брели рассыльные из булочных, бирштубов и портняжьих мастерских, доставляя заказы зажиточным горожанам, не утруждавшим себя походом по лавкам. Мальчишка-газетчик уныло вещал про прошедшую на рождественские праздники выставку ледяных скульптур. Если выставка оказалась самым значимым городским событием, похоже, минувшая неделя не отличилась ничем выдающимся. Неудивительно: перед Рождеством затихали даже отпетые негодяи, не желая гневить небеса и портить светлый праздник.
Неудобный вопрос прозвучал на полпути к отделу.
– Керр Юрген, признавайся, ты знаешь, о ком говорила Петра?
– Брошь, – удрученно отозвался стажер. – Пчела с рубинами. Я недавно подарил ее Катрин Хаутеволле.
– Встречаешься с девицей, которую мы спасли из логова вивисектора? – керр Гробер хмыкнул.
– Да. А что? – вскинулся стажер.
– Ничего, – миролюбиво отозвался Луцио. – Не запрещено.
– Это наверняка обычное совпадение! Зачем Катрин убивать келер Вермиттерин? Зачем вообще приходить к ней?
– Ты так оправдываешься, будто уверен в ее вине. – Юрген осекся, и керр Гробер продолжил: – Я понимаю, что ты тревожишься за честь дамы сердца. Более того, вероятно, тревожишься напрасно. У нас в городе сотни смазливых керляйн, чьи отцы и мужья могут позволить своим женам и дочерям драгоценную брошь.
– Но вы все равно проверите Катрин?
– Скорее, уточню при случае, чем она занималась в упомянутый день, – беспечно отозвался Луцио. – Для общего спокойствия.
Пока они добирались до отдела, Юрген даже развеселился. И правда, с чего он решил, что опасной гостьей келер Вермиттерин была именно Катрин? Та поздно покинула Юргена накануне и, как любой счастливый человек, не обремененный долгами и службой, вероятно, предпочла нежиться в своей постели, а не разгуливать по городу, убивая старух.
В вестибюле царило неожиданное столпотворение. Керр Рум при молчаливой поддержке Морица объяснялся с офицером из участковой полиции. За спиной командира хмурились еще четверо коллег из смежного ведомства, должностью пониже. А между «соседями» ждал отец Катрин.