Задержанный скептически приподнял бровь, не проникшись доброжелательностью собеседника, и керр Гробер укоризненно вздохнул.
– Хорошо. Тогда говорить буду я, а вы послушаете и, может быть, захотите дополнить.
Луцио взял лежащий сверху лист.
– Предполагаю, год, максимум полтора назад ваше загородное имение в Лордихте посетил один человек. Был ли это сам профессор Штайнер или некий поверенный, представляющий его интересы, не имеет значения. Важно лишь то, что вы заключили сделку.
Обер-детектив-инспектор перебрал бумаги.
– Легко догадаться, что ему требовалась не разовая партия, а регулярные поставки манакамней. В настоящий момент первым отделом совместно с экономическим комитетом проводится проверка в подконтрольной вам мануфактуре. Полагаю, мои коллеги обнаружат недостачу государственного заказа и подложные отчеты.
Луцио взял паузу.
– А теперь первый вопрос, керр Хаутеволле. Для чего профессору Штайнеру потребовалось огромное количество манакамней?
– Понятия не имею, о чем вы, – не повел бровью управляющий.
– Тянем время? Ваше право, – равнодушно согласился обер-детектив. – Продолжим беседу. Аппетиты керр Штайнера росли. Как назло, в столичном экономическом комитете начались чистка и перестановки, и новый ревизор вряд ли бы закрыл глаза на ваши махинации. Но есть такая поговорка: «Война все спишет». Война – или в данном случае бунт?
– Пытаетесь обвинить меня в организации беспорядков?
– Что вы, ни в коем разе! Но, согласитесь, волнения и погромы пришлись весьма кстати. Если бы забастовщики действовали по первоначальному плану и попытались захватить сад манакамней, вы бы получили прекрасное оправдание. Да, – Луцио резко сменил тему, – вы не находите, здесь довольно прохладно? Как насчет того, чтобы немного нам помочь, тогда разговор завершится быстрее?
Керр Хаутеволле сердито поджал губы. Юргену, одетому по всей форме, и то было зябко. Каково же должно приходиться задержанному в легкой батистовой сорочке?
– Продолжим о совпадениях. В январе прошлого года на неофициальном собрании на големной мануфактуре в Копперфалене убили восемь уважаемых лидеров профсоюза, составляющих абсолютное большинство в совете. В этом деле было сразу несколько странностей. Во-первых, все жертвы принадлежали к одной фракции, ратующей за мирное урегулирование конфликтов между ландтагом, управляющими и рабочими. После выборов перевес сместился в сторону радикалов, что в конечном итоге и привело к недавним беспорядкам.
Взгляд Луцио заледенел.
– Во-вторых, убийцей оказался сотрудник первого особого отдела, и стражи правопорядка занимались подмоченной репутацией и внутренними проверками, а не выяснением подробностей биографий убитых и их гражданских позиций. Вы ничего не хотите дополнить?
– Скажу одно: вам нужно лучше следить за своими сотрудниками.
– Послушай меня, сволочь! – Луцио вскочил и стукнул ладонями по столу. – Рано или поздно мы докопаемся, что взаправду случилось в ту проклятую ночь, и если ты к этому причастен, я добьюсь того, что твою лживую тушку сдадут на опыты и выпотрошат, а останки превратят в удобрение!
Керр Гробер уселся обратно на стул и продолжил с неестественным спокойствием. Юрген заподозрил, что вспышка гнева была наигранной.
– Есть еще одна любопытная информация. Нам известно, что ваша мануфактура – постоянный меценат обители Божьих дочерей в коммуне Таубер.
Луцио блефовал. Подтверждения связи профессора Штайнера, управляющего садом манакамней и обители у первого отдела не было. Не считать же таковым совпадение, что один из жителей видел усатого мужчину, чем-то похожего на керр Фенфарера, шофера семьи Хаутеволле!
– С каких пор занятие благотворительностью стало преступлением?
– Что происходило в обители?
– Понятия не имею, – управляющий мануфактурой быстро осознал, что допустил ошибку, и снова закрылся. – Я атеист. К Церкви всегда относился уважительно, как к структуре, способной успокоить людей, подарить им надежду, но, честно говоря, меня не привлекает вера, благо сейчас человек сам решает, как молиться Богу и молиться ли вообще, – керр Хаутеволле прищурился. – Послушайте, может, вы все-таки просветите, по чьим доносам я задержан? Хотя не трудитесь. Полагаю, меня оклеветали керр Кватшкорф и керр Швечлинг. Я как-то отказал этим неуважаемым людям в приеме на работу, подозревая в непорядочности, и был прав: с тех пор они не упускают возможности замарать мое доброе имя.
Луцио аж присвистнул, восхищенный наглостью собеседника.
– Керр Хаутеволле, вы рассудительный человек. Что же вас подвигло заключить союз с безумцем? Деньги? Да, оклад управляющего мануфактурой не сравнить с содержанием директора крупного банка, но все-таки он достаточно велик, чтобы не размениваться на дешевые махинации. Власть? Насколько я знаю, три года назад вы баллотировались в ландтаг, но не набрали нужного количества голосов. В чем причина, керр Хаутеволле?