Эдуард дёрнулся во сне и от резкой боли вскочил с места, но на ноги подняться не получилось, и он рухнул обратно на землю, выхватывая нож и судорожно вертя головой по сторонам. Ничего не было, только от останков костра вверх подымался слабый дымок.Взгляд его упал на ногу, крепко обвитую колючим корнем. Выругавшись, он несколькими ударами отрубил держащую его часть растения, оставшаяся юркнула под землю как живая. Острые шипы у стопы уже глубоко впились, другие заметно тянулись выше. Сон его был настолько крепким, что Эдуард даже не заметил, как это произошло. Он всегда крепко спал, когда его навещали жертвы, порой даже думал, а не пытаются ли они его так за собой утянуть. Сложившаяся ситуация явно играла подобным предположениям на руку. Эдуард выждал, пока начавший было шевелиться обрубок корня успокоится и задеревенеет окончательно, а после начал медленно разматывать его, сильно стискивая зубы каждый раз, когда нужно было достать очередной шип. Кровь заструилась из ран, Эдуард чертыхнулся, приподнялся на руках и передвинулся ближе к сумке, почему-то валявшейся поодаль. Пошарив внутри рукой, нащупал с ладонь размером плоский металлический округлый контейнер, внутри которого покоилась мазь-коагулянт. «Как знал, что понадобится», — сказал он вслух. Со злобой отбросив корень подальше, Эдуард осмотрел свою ногу. Представляла она собой не самое приятное зрелище: раны были не большие, но достаточно глубокие, а крови натекло столько, что картина выглядела ещё страшнее, чем была на деле. От мази защипало в ноге, он зашипел от неприятного ощущения. Закончив, Эдуард замотал ногу повязкой, принял пару пилюль, горьких и противных — они были скатаны из грязи с добавлением трав, — достал тонкую курительную трубку, сунул её в кисет. Следом Эдуард потянулся к костру, выудил тусклый уголёк и раскурил обезболивающую смесь. Представляла она собой, в общем-то, лишь сочетание нескольких сильных наркотиков.Крепко затянувшись, Эдуард поднял голову и посмотрел через сеть сплетённых ветвей на светлое, но отнюдь не голубое небо. Непроизвольно он начал думать о последних принятых им решениях, задавался вопросами: «Если бы я переждал ночь в Дыре и вышел на рассвете, попал бы я в такую же ситуацию? А если бы выбрал другой путь?» «А если бы у бабушки…» — процедил сквозь зубы, поднимаясь, Эдуард. Нога, если на неё опираться, начинала ощутимо болеть, несмотря на употреблённое «лекарство». Он попробовал пройтись, дабы оценить текущие свои возможности, получалось с трудом, прихрамывая. Тогда он нашёл толстую и как можно более прямую ветку и сел изготавливать из неё подобие посоха.
Болото хлюпало под ногами, воды было по колено, а посох уходил в илистое дно ещё на несколько сантиметров. Даже без ранения пройти здесь было непросто.Эдуард думал о том, что истратит, похоже, все запасы медикаментов ещё до того, как сможет выбраться из леса. Почему-то о возможности так из него и не выйти он ни на секунду не задумывался, как и о том, чтобы повернуть назад. Следующую остановку он сделал, не преодолев и сотни метров. Он уселся на точащий из воды толстый ствол поваленного дерева, закинув больную ногу на него же. Из-за влажности раны открылись, снова пошла кровь, остановить которую теперь было ещё сложнее. Единственное, что ему удалось придумать — затянуть повязку как можно сильнее,прижав израненную часть ещё одним слоем. Да, времени это давало не то, чтобы много, да и кровотечение такая «заплатка» до конца не остановит, но иного решения у Эдуарда не нашлось. Переведя дыхание, он пошёл дальше, про себя матерясь на каждом шагу. Несколько раз его ног что-то касалось, что из-за плотной одежды было едва ощутимо. Но даже так он чувствовал, что это нечто было длинным и скользким. Когда это происходило, Эдуард застывал на месте на некоторое время, а после начинал со всей силы лупить посохом по воде, отгоняя неизвестное нечто. Закончив, он ещё некоторое время не двигался, убеждаясь, что оно ушло, и только потом шёл дальше. Кривой лес был по-настоящему странным местом: безжизненность и иссушенность с одной стороны, но засилье шевелящихся и опасных существ с другой. Как будто сам лес был всего лишь раковиной, в которой жило неописуемой внешности животное, норовящее схватить тебя за ногу липкими щупальцами. Эдуард всеми силами выгонял такие мысли и сравнения из головы. Пройдя ещё с сотню-другую метров, он заметил, что воды становилось всё меньше. Понемногу Эдуард выходил на твёрдую поверхность. К его радости,впереди болот более не наблюдалось. Это придало ему сил, он подумал, что самое трудное на этом участке пути осталось позади. Справа Эдуард различил тропу, уже старую и почти растворившуюся в зарослях.Боль в ноге усиливалась, пора было обработать раны, а заодно и обсушиться. Пока возился с обувью, повязками и костром — разводить который было рискованно, но необходимо, — Эдуард думал: «Никак не пойму, судьба меня любит или ненавидит…»