Глава 4
Без воздействия влаги нога Эдуарда стала выглядеть лучше. По крайней мере, кровь наконец-то свернулась и прекратила покидать его тело. К тому моменту, как он смог твёрдо стоять на ногах, почти не хромая при хотьбе, солнце начинало клониться к горизонту. Эдуард решил убраться подальше от места стоянки до наступления темноты. Пошёл он вдоль вытоптанной кем-то другим тропы, держась, тем не менее, от неё поодаль. Другого пути ему отыскать не удалось, а если точнее, то он не был уверен, что осилил бы его в нынешнем состоянии. Дневные обитатели кривого леса постепенно сдавали пост своим ночным собратьям. Понять это было нетрудно, менялись звуки, издаваемые зверьём. К счастью, любители поохотиться в тени пока только выползали из нор. Эдуард на сколько мог ускорился в надежде покинуть лес до того, как какая-нибудь тварь устремит на него голодный взгляд. Довольно скоро декорации начали меняться. Сначала сгустились тени вокруг, сделавшись практически угольно-чёрными. То был первый признак. Второй же недобрый знак последовал сразу следом. Будто бы в одно мгновение все звуки оборвались. Не было даже звона в ушах, какой бывает от резкого наступления тишины. В душе Эдуарда похолодело, слишком уж хорошо он знал внешние эти проявления скверны. Испорченная, мёртвая земля, лишь иногда пересекаемая мутной дурно пахнущей водой, туманы, полные миазм, неестественная темнота, а также самое неприятное конкретно для Эдуарда— тишина. Сколько бы он за свою жизнь ни повидал, сколько бы ни провёл в этих краях, больше всего его тревожило именно отсутствие звука. В такой атмосфере он не просто чувствовал всё нарастающее одиночество, но что-то бесконечно холодное касалось его души. Эдуард не знал, следствие ли это внешних условий, либо очередная его вовсе не полезная особенность. Он поёжился, хотя похолодать ещё не успело. Когда Эдуард посещал данную локацию в последний раз,тьма ещё не притронулась к лесу. Теперь же, по его прикидкам, занимала она не меньше трети территории. «Прелесть…» — сказал он вслух и тут же вжался в себя, так непривычно и неприятно прозвучал его собственный голос.
Эдуард шагал без остановок, не обращая внимания ни на усталость, ни на последствия посредственного сна. Да и в целом он практически ничего не чувствовал, не желал этого делать. Все его мысли были направлены наружу, сосредоточены на окружении. А то, в свою очередь, стало однообразным и пустым,стоило покинуть кривой лес. Исчезли заросли, грунт под ногами стал ощущаться каменным, ландшафт сливался в сплошное чёрное полотно с трудно различимым рельефом. Даже луны на небе не было видно, только нелепая клякса, слабо светящаяся меж тёмных то ли облаков, то ли туч напоминала о том, что она вообще существует. Несмотря на очевидные трудности в ориентировании, Эдуард даже специально не смог бы потерять направления. Виной тому — тусклый свет в облаке тумана вдали, из-за контраста кажущийся невероятно ярким. Старое кладбище на окраине Мора, что раскинулось, наверное,на километры во все стороны. Левее была большая дорога(то, что от неё осталось) ведущая через весь город к самому его центру — широкой площади с титанически большим памятником. Десятки лет назад это монументальное сооружение было воздвигнуто во славу не то богам, не то героям, и казалось, что простоит оно до конца времён, пережив и своих создателей, и почитателей. В своё время он привлекал в Мор множество путников, желающих увидеть это чудо лично, но сейчас от него прежнего уже мало что осталось. Местами разрушенный, искривлённый и потрескавшийся, из вызывающего трепет произведения скульптуры он обратился гротескной картиной ужаса. Быть может, это лишь совпадение, а может — закономерные изменения, привнесённые тьмой, больно уж искусно он исказился. Эдуард видел его вблизи и мог подтвердить, что памятник выглядел так, словно его кто-то переделал намеренно. Свечение становилось всё ближе. Первые ряды неаккуратных могил начинались ещё до старой полуразрушенной ограды, и покоились в них жертвы первых дней войны, те из них, кого успели похоронить. Ни надгробий, ни иных погребальных символов, только условные границы ямы, выложенные булыжниками да небольшой бугорок, — так выглядели новые могилы. Тоскливое зрелище, надо сказать. А туман сгущался тем сильнее, чем дальше Эдуард заходил, но этот факт не вызывал в нём беспокойства. Место это даже несколько успокаивало, словно именно здесь сводящая с ума тишина была к месту. Видимость была метра на четыре перед собой, не более, стоял сильный запах серы, а во мгле время от времени вспыхивали, плыл ив разные стороны и угасали неопределённого цвета огоньки, будто дальние родственники светлячков пролетают мимо. Эдуард крепко сжимал в руке небольшой мешочек, один в один мошну, словно боялся его выронить. Он крайне приблизительно, но помнил, куда идти, однако ночью он здесь раньше не бывал, что сильно усложняло навигацию в условиях плохой видимости.Пройдя через развалины арки, Эдуард остановился, тщетно пытаясь различить что-то в пелене тумана. Дальше должен быть ориентир, который ему никак нельзя пропустить. Блуждать на кладбище до утра не хотелось, к тому же, несмотря на внешне спокойную обстановку, местечко это всё же не из безопасных. Справа, на границе зрения, резко засветилось. Повернувшись, Эдуард застыл, затаив дыхание, выжидал, что будет дальше. Впереди был расплывчатый силуэт, что будто бы разглядывал его, изучал. Сущность пыталась понять, не забрёл ли, случаем, кто-то живой на территорию мёртвых. Эдуард больше не мог задерживать дыхание и выдохнул. Это оказалось громче, чем ожидалось, но осознал он это слишком поздно. Из тумана со всех сторон послышалось чьё-то дыхание. Эдуард понял, что оно принадлежало ему, подумал было, что-то было эхом, но через мгновение с разума спало оцепенение и стало очевидно: это не эхо, просто десятки призраков повторяют за ним.Огни начали загораться повсюду, медленно приближаясь к незваному гостю. Ближайший уже выплыл на свободный от тумана «островок» в котором его можно было различить. Их называли призраками, полагая, что это души умерших, по каким-то причинам задержавшиеся в мире живых, только вот, не было у этих существ ничего общего с людьми, что становилось сразу же ясно любому, кто встречал их лично. Вытянутые, с тонкими конечностями, головами больше туловища и гримасами боли и ненависти на почти животной морде, — таким предстало светящееся полупрозрачное нечто перед Эдуардом. Он размашистым движением метнул в призрака железный порошок, покоившийся в мешочке, отчего тварь оглушительно завыла, и вой этот тут же подхватили остальные. Эдуард, не теряя ни секунды, побежал вперёд, не разбирая дороги. В изменившихся обстоятельствах он больше не боялся заблудиться, да и времени сориентироваться у него банально не было. Ему приходилось шарахаться из стороны в сторону, ибо призраки то и дело преграждали ему путь, появляясь непонятно откуда. Эдуарду даже начало казаться, что они с ним просто играют, либо загоняют как охотники. «Сколько раз мне ещё нужно опростоволоситься, чтобы уяснить?» — думал он, сетуя на то, что в очередной раз попал в неприятности по собственной глупости. Эдуард всегда старался быть аккуратным, изб