Над Мором никогда не всходило солнце, отчего нельзя было определить, день сейчас на улице или ночь. По большей части город был пуст и однообразен, его архитектура в целом могла легко запутать. Если не знаешь, куда идёшь, то едва ли найдёшь хотя бы выход. Из-за всего этого блуждать в нём можно было днями и неделями, совершенно не чувствуя времени. Лишь редкая встреча с местным обитателем или приближение к особенно зловонному (либо по-иному неприятному) району могли отрезвить путника. Но Эдуард случайным прохожим не был и о многих странностях территорий Тёмных ему было хорошо известно. Бывало с ним когда-то такое, что бродил он кругами по нескольку месяцев, ещё до того, как научился полагаться на чувства сильнее, порой, нежели на разум. На этот раз, правда, инстинкты ему не помогали, а скорее наоборот, ибо гнали его прочь из города, подальше от тьмы. Сколько раз Эдуард успел пожалеть о том, что не послушал свою интуицию изначально, до того, как принялся за работу? Он давно перестал считать. Нынешнее его поведение шло наперекор всему, что когда-то помогло ему выжить. Перемещаясь от одного дома к другому, Эдуард преодолевал улицу за улицей, продвигаясь вглубь злосчастного Мора. На одной из улиц, точно такой же, как и предыдущая, он повстречал «местных жителей». Сборище тех, кого называют пустышками, нельзя было назвать толпой, скорее стадом. Серые, тощие, без какого-либо выражения на лице, они медленно и безо всякой цели слонялись по городу. Ни единого звука не порождало это унылое движение, пустышки даже не дышали. Эдуард встроился в этот нелепый поток, изо всех сил стараясь никого не задеть. Иногда сделать этого не получалось, и врезавшееся в него тело отшатывалось в сторону, толкая следующее. Подобно волне столкновения распространялись во все стороны, а после прекращались, будто ничего и не было. На Эдуарда пустышки никакого внимания не обращали, в прочем, они его не обращали вообще ни на что, время от времени врезаясь в столбы или стены; переваливаясь через оконные рамы, они вставали и продолжали идти вперёд; случалось и так, что пустышка могла застрять в углу и продолжать идти, упершись в него. Эдуарду рядом с ними было не по себе, неприязнь и страх вызывали мысли о том, что когда-то все эти существа были людьми. А самое ужасное: нельзя с точностью сказать, что сознание пустышки окончательно угасло, некоторые из них могли всего на мгновение, но словно очнуться, широко распахнув рот в беззвучном крике, беспомощно плача без слёз. Проклятые души, что не могут ни умереть, ни дойти до конца пути, пустышки обречены вечно совершать бессмысленные действия. Эдуард даже подумал, что делает им одолжение своим присутствием, ведь скрываясь среди пустышек, он хоть и не надолго, но наполняет их существование смыслом. Пустышки брели к центру, как раз туда, куда ему было нужно. В прочем, довольно скоро Эдуард отделился от процессии, ему не хотелось в открытую приближаться к площади. В его планах было аккуратно осмотреться, а поиски начать лишь в тот момент, когда он убедится, что никого рядом нет. Мор считался относительно безопасным городом, но Эдуард, наученный опытом, подозревал, что ситуация могла сильно измениться. Скрываясь среди теней и подбираясь к нужному месту не спеша, он невольно задумался о пустышках, о могильщике и о многих других тварях, когда-либо встреченных им на пути. Его интересовало не то, почему они с такой яростью пытаются изничтожить род людской, это было Эдуарду в каком-то смысле понятно. Он думал о том, зачем они вообще существуют. С одними тварями всё было предельно ясно: они играли свои роли в армии Тёмных либо каким-то ещё образом приносили пользу. Другие же оставались для Эдуарда загадкой. Например, пустышки, которые существуют, кажется, безо всякого смысла. Они не агрессивны, ни на кого не нападают, их даже не едят другие твари, насколько известно. Не понимал Эдуард и того, зачем тот же могильщик делает то, что делает. Для Тёмных в таком слуге нет никакого смысла. Тогда Эдуарда навестила довольно неожиданная мысль: «Может, они что-то вроде наших животных? Они ведь и со стороны людей в войне не участвуют, далеко не все из них полезны…» Поймав себя на подобных размышлениях, он встряхнул головой, отгоняя их. «Нашёл тоже, о чём думать, придурок», — ругал он себя. Для него не было никакой ценности в ответах на все эти вопросы, Эдуард не знал, почему продолжает периодически думать о вещах, оторванных от реальности. Сам себя он раз за разом убеждал, что тонкие материи или поиск смысла его не интересуют, что ему достаточно выпить, набить брюхо да лечь с женщиной. Идеальной он рисовал картину жизни, в которой ничего делать не нужно, удовольствия сами находят его, а главное — никто из людей к нему даже близко не подходит, если он сам того не захочет. В таких простых желаниях он топил тревоги насчёт грядущего, но всё же возвращался, в итоге, к размышлениям о столь ненавистном вечном.