— На кого пахать-то хотя бы? — Поинтересовался он.
— Да погоди ты с делами, — отмахнулась Ангелина, — ты же ещё даже не завтракал. Бухло не в счёт.
— Тебя хер поймёшь…
Знакомая свернула к трактиру, единственному среди разнообразных харчевен и корчем, коих в центре Дыры было больше, чем грибов после дождя. Наверное, во всём городе не наберётся столько зажиточных жителей, чтобы заполнить их все. Внутри людей было немного, ибо мало кто мог позволить себе прожигать дни в подобном заведении, да и время не то. Трактир был прибран и благоустроен, с ходу и не скажешь, что располагался в самом сердце логова преступников всех мастей. Ангелина указала на свободный стол и сказала: «Присаживайся, я всё принесу». «Вот как, — думал Эд, — значит, меня будут угощать здесь…» Будь на месте знакомой любой другой его партнёр, он испытал бы какое-никакое подобие радости или даже сдержанную благодарность. Сейчас же он лишь напрягся сильнее, чем до этого. Почему Ангелина не хочет сообщить ему, зачем он ей понадобился? С чего вдруг пытается его задобрить? И главное: отчего она решила, что Эдуард, не брезговавший до этого почти никакой, пусть самой грязной, работой, в этот раз может отказаться? Вопросы эти не давали ему покоя. «Сначала подгоняет, будто что-то срочное, а потом, видите ли, дела подождут. Что-то здесь нечисто», — думал Эдуард. Один из посетителей, мужчина средних лет, «залётный», что видно по его одеждам и поведению, громко возмущался. Он, оказывается часа пол назад просил принести ему вина, а никто даже не шелохнулся. С соседнего стола встал другой мужчина, местный, подошёл к шумному гостю, и дальше они некоторое время выясняли отношения. Ангелина подошла к Эдуарду, в её руках был поднос, представлявший собой обычный кусок дерева, на нём покоились миски с рагу и пара высоких деревянных кружек. «Драка намечается», — сказала она, присаживаясь. Эдуард не обратил на её слова внимания, отпил из кружки, в ней оказался эль. Ему такой не нравился, каким бы дорогим ни был. Он вообще в вопросах вредных привычек был человек аскетичный, веря, что лучше больше, чем лучше. Драка действительно началась, и почти сразу оба посетителя были вышвырнуты парой амбалов. Классическая история из Дыры, ничего удивительного, разве что наличие в питейном заведении охраны. Эдуард всё ждал, пока Ангелина начнёт говорить. Время от времени он сам пытался завести беседу, но она всё молчала, уводя разговор в русло рутинных забот. Выглядело это так, будто они — супружеская пара, мирно обедающая в лучшем заведении города. Эдуард чувствовал себя неловко, как ребёнок, нашкодивший и ожидающий наказания. Здесь он был не в своей тарелке, лишним. В отличие от знакомой, что всегда тянулась к лучшему и дорогому. Откуда она берёт на все свои замашки деньги он не знал, но догадывался. Это было нетрудно. Эдуард, конечно же, знал, что не был единственным исполнителем, с которым Ангелина сводит клиентов за комиссию. Скорее всего, её она ещё и с обеих сторон взимает. Не иначе.
После обеда в трактир вошёл высокий, болезненно худой мужчина, резко выделявшийся на фоне жителей Дыры. Было ему лет пятьдесят-шестьдесят на вид. Его сухое бледное лицо рассекали неприятные, неестественные морщины. Никогда, казалось, не моргающие глаза впились в Эдуарда сразу после того, как быстро метнулись в сторону Ангелины. Мужчина подошёл ближе и бесцеремонно уселся рядом с ними. Эдуард сразу догадался, откуда он.
— Это тот самый Эд? — Имя он произнёс с интонацией, полной отвращения, словно говорил о чём-то пошлом, находясь в высшем обществе.
— Верно. — Ответила Ангелина. Далее она состроила дружелюбную мину и светски поинтересовалась: — Как добрались?
— Бывали лучше и дороги, и пункты назначения.
— Ближе к делу. — Холодно сказал Эдуард, прерывая их беседу.
— Мне нужно, чтобы вы кое-что раздобыли для меня… — Он умолк, словно до последнего не хотел сообщать, что именно ему нужно, либо же просто стеснялся разговаривать с жителями Дыры.
— И почему ты обращаешься к нам? — Спросил Эдуард. — У вас что, закончились боевые фанатики?
— Это дело, как бы сказать… Личное.
— Тогда сам им и займись.
Ангелина почувствовала, как накаляется обстановка. Она чуть заметно занервничала. Эдуард же не ощущал ничего кроме раздражения. Уйти сейчас ему мешало только то, что за него заплатили, а он очень не хотел отдавать знакомой этот долг. Чтобы этого не делать, он должен был хотя бы выслушать предложение и потом сделать вид, будто подумает над ним. Так Эдуард и задумал поступить.
— Константин, вы извините, — сказала Ангелина, — мой товарищ несколько несдержан. Но и его можно понять, не так ли?