Эдуард ходил по комнате кругами, стесняясь присесть на чистое и не признаваясь себе в этих чувствах. Он списывал всё на более размытую формулировку: «Непривычно». Ему захотелось закурить, и для этого он вышел на улицу, будто бы рядом был кто-то, кто упрекнул бы его за курение внутри. Этот дом ему был отдан во владение на ночь всего за три серебряных, и был он прекрасен (особенно в сравнении с оным в Дыре). Было это вовсе не дёшево, но Эдуарду казалось, что цена на такие «хоромы» должна быть куда выше. Внутри на столе были разложены свежие продукты: мясо, овощи, крупа и хлеб. Уже их цена показалась ему справедливой. Когда он вернулся, зажжённая печь приятно потрескивала хвойными поленьями. Эдуард, знатно проголодавшийся за день, принялся за готовку. Готовить он никогда особенно не умел, а потому по привычке делал кулеш, не заморачиваясь над процессом. Вышло как обычно скверно, разве что из-за качества ингредиентов и наличия специй результат показался ему вкуснее обычного. Набив желудок, он сидел за столом ещё с час, не зная, куда себя деть. Спать совершенно не хотелось, поговорить было не с кем. Тогда Эдуард пошёл исследовать окрестности, интересовали его, главным образом, места, в которых можно разжиться алкоголем. Коротать вечера по-другому он не умел и не хотел. Соответствующее заведение нашлось не с первого раза, точнее он проходил мимо парочки, но те уже были закрыты. Найдя всё-таки рабочее, Эдуард шагнул за порог, свет внутри был приглушён, бард играл музыку, немногочисленные посетители сидели перед пустыми тарелками, но с полными кружками. В целом, атмосфера ему понравилась, так что он пошёл интересоваться расценками. В некоторый ступор его ввело то, что никакой стойки или специального места, за которым стоял бы трактирщик или иной работник, принимающий и выдающий заказы, не было. Только просторное помещение, напичканное столами и стульями. Он уже начал было ломиться в единственную дверь, что вела не наружу, но оттуда показалась молоденькая девушка в платье с корсетом и, соответственно, широким вырезом, привлекающим взгляд. Она несла по три кружки пенного в каждой руке и ойкнула, чуть не столкнувшись с заблудившимся гостем. Эдуард неловко извинился, и спросил, бегая взглядом, куда нужно подойти, чтобы ему налили выпить. Девушка попросила подождать, разнесла заказанное и усадила его за столик, поинтересовалась, что он будет. Ему вдруг стало стыдно спрашивать о ценах, он ведь не был нищим. То, что казалось обычным в Дыре, здесь выглядело для него неуместно. Он попросил кружку пива, желая таким хитрым манёвром выяснить его цену, но девушка начала предлагать и нахваливать закуски, так что план провалился, отказать ей было невозможно. По крайней мере, вынесенные ею закуски были действительно хороши, так что ситуация оказалась не такой уж скверной. Махнув рукой на аккуратность и перспективу просадить в этом заведении всё, что у него было при себе, Эдуард начал заказывать одну кружку за другой. Позже ему предложили напиток, название которого ничего ему не сказало. Подавался он в небольшой таре из металла, резко пах спиртом, обжигал горло, стоило глотнуть. Девушка беззлобно посмеялась и объяснила, что пить его нужно маленькими глотками. Эдуард последовал совету, едва заметно смутившись. Впервые попробовав крепкий алкоголь, Эдуард не представлял себе, как он действует, из-за чего напился раньше, чем смог это осознать. Он привык, что опьянение наступает почти сразу, через каких-то пятнадцать-двадцать минут после выпитого, благодаря чему ты всегда контролируешь дозу. Но в этот вечер ничего, на первый взгляд, не происходило в том смысле, что он не становился пьянее, чем был. Эдуард даже успел посетовать на то, что заказал настолько бессмысленное пойло, но практически сразу за этими мыслями его вдруг срубило. В глазах потемнело, ноги подкосились, в мыслях пронеслось: «Ну вот, отравили, гады». Не отравили. Периодически Эдуарда кто-то тормошил и нежным голосом спрашивал, где он живёт, остальное время он находился в прострации, очень медленно и с трудом шагал, опираясь на неизвестного помощника. Очнулся он уже в арендованном доме, на своей постели, раздетый и укрытый. Первым делом Эдуард бросился к схрону с деньгами, полагая, что неизвестный мог что-нибудь утянуть в качестве награды. Деньги были на месте, и тогда он заглянул в мошну, которую брал с собой на пьянку. Там ещё осталось немного медяков и пара серебряных. «Ничего не понимаю», — проговорил Эдуард. Все факты говорили о том, что он просто напился, и его кто-то дотащил до дома, ничего за это не взяв. Невиданная доселе странность. Его тошнило, в голове гудело, — похмелье мучило сильнее, чем когда бы то ни было до этого. Эдуард решил ещё раз сходить в то заведение. Он хотел узнать, как всё было, прояснить провалы в своей памяти, а заодно извиниться, если потребуется, ну и опохмелиться, раз уж всё равно собрался идти. В общем, причин вернуться он нашёл достаточно. С повторённым про себя планом он вышел, на пороге легонько ударил себя по голове за забывчивость, зашипел от нахлынувшей волны боли, вернулся и отложил из тайника ещё немного денег. А день на улице стоял солнечный, и был бы он Эдуарду приятен, если бы в текущем состоянии не приносил страданий.