— Это предмет, хотя… Вернее сказать артефакт, в котором заключена божественная сила, способная, в теории, изгнать тьму даже из самых мрачных уголков.
— А кроме теорий у нас ничего нет… — Эдуард в этот момент понял, насколько сомнительная это затея.
— Ты поймёшь, что они далеко не безосновательны, когда увидишь его. В любом случае, артефакт нужно доставить в определённое место…
— Определённое — это куда? — Уточнил Эдуард.
— На юг, в самый рассадник.
— Замечательно…
— Честно говоря, я сам не особо знаю, почему туда, но уверяю, что выбрано место не просто так. Так вот, пробиться туда при помощи армии на данный момент не представляется возможным, следовательно, нам нужен небольшой диверсионный, так сказать, отряд.
— Много людей будет?
— Ранее мы отобрали ещё семерых.
— Из ваших?
— Только пятеро из них.
— А оставшиеся, значит, как я.
— Схватываешь на лету. Не беспокойся, не с улицы набрали, они тоже прошли испытание.
— Хорошо, — сказал Эдуард, — нужно что-то куда-то отнести, это я понял. Дальше что?
— Дальше священник сделает всё необходимое, а потом вы вернётесь с добрыми вестями. Всё просто.
— А если он не дойдёт? — Засомневался Эдуард.
— Лучше, чтобы дошёл. — Серьёзно ответил Константин.
Пройдя по центральной улице, они переступили через внутренние врата, ведущие в святая святых — к главному храму. Был он огромен и красив, а выступал не только Меккой для верующих, но и центром принятия решений для армии Светлых. Внутри их ожидала дворцовая стража, даже Константин не имел права передвигаться там без сопровождения. Он переговорил с несколькими мужчинами в рясах, и вместе с ними все отправились на верхние уровни по широкой винтовой лестнице. На последнем этаже располагалась просторная комната с витражами на высоко посаженных окнах. То был тот самый рассекающий облака шпиль, в честь которого и названа столица. Крыша его была местами прозрачной, с множеством хитроумно выставленных линз, фокусирующих свет на постамент в центре. Из-за внушительной библиотеки, находящейся здесь, в воздухе стоял слой пыли. В ней можно было различить, как замысловато солнечные лучи изламываются и переплетаются перед тем, как сойтись в центре комнаты. На постаменте покоился размером с голову золотистый предмет сферической формы. С виду он состоял из какого-то невероятного количества мелких деталей сложных форм. Его охраняло сразу шестеро стражников с алебардами, что было, в прочем, излишеством. Если кто-то сможет попасть в эту комнату, то от стражи толку уже не будет. Ангелина начала дышать чаще, так, что это услышали остальные.
— Чувствуете? — Понимающе спросил Константин.
— Ещё как… — Ответила Ангелина.
— Вообще ничего. — Вставил Эдуард.
Собравшиеся посмотрели на него с подозрением, ближайший к нему стражник перехватил покрепче древко своего оружия. На какое-то время повисла тяжёлая тишина.
— Это потому, — поспешил Константин выдумать объяснение, — что ты слишком увяз во грехах своих. Лишь смыв эту грязь священным подвигом, ты, быть может, сможешь почувствовать силу божьего дара.
— Хотя погоди, что-то чувствую. — Сказал Эдуард.
Все расслабились, стражники приняли свои прежние недвижимые позы, атмосфера разрядилась, хотя Эдуард под «что-то чувствую» имел ввиду лёгкое опьянение пополам с изжогой. Пояснять этого он благоразумно не стал, так и не поняв, с чего все встрепенулись. Он смотрел на свою знакомую, готовую упасть в припадке религиозного экстаза перед красивой — с этим он не мог поспорить — но абсолютно бесполезной на его взгляд вещицей. Это было странно и лишний раз не самым приятным образом указывало на то, что он в каком-то смысле особенный. «Очевидно, в плохом», — подумал он. Константин сказал:
— Это — сердце серафима. Мы верим, что его свет способен развеять скверну и защитить тех, кто находится рядом с ним. Стоит ему оказаться в правильной точке на карте, как оно… Забыл слово. — Он зажмурился, вспоминая, потом широко раскрыл глаза и почти прокричал: — Срезонирует с целым миром.
— А меня наняли зачем, на всякий случай? — Спросил Эдуард.
— Именно так.
— То есть, вы свой артефакт никогда не испытывали?
— Этот раз будет первым.
Эдуард решил промолчать, не выражать вслух своих сомнений в плане. Он так или иначе уже согласился, отказаться на полпути вряд ли выйдет. А особенно после того, как ему показали такую важную для Светлых штуковину.
— Сейчас вы двое можете отдохнуть, — заканчивал Константин речь, — после я познакомлю вас с командой.
— Простите, но идёт только он. — Ангелина указала на Эдуарда.