— Хорошо. — Ответил Константин, едва заметно скрипнув зубами.
Казарма была пуста, её специально освободили для Эдуарда и членов его будущего отряда. Он присел на первую попавшуюся койку в углу и начал ждать, не зная, сколько это займёт. Заскучать ему не удалось, скоро в дальнем конце помещения открылись двери, вошли двое, не похожие на солдат. Один был выше, шире, — в общем, по всем физическим параметрам больше другого; второй чуть ниже среднего, худой, с хитрым бегающим взглядом. Он-то и заметил Эдуарда первым, толкнув громкоголосого собеседника локтем в бок. Когда парочка подошла ближе, все в помещении друг друга узнали. Лично они знакомы между собой не были, но несколько раз пересекались между делом.
— «Братья Бо», — обратился Эдуард сразу к обоим.
— «Маммон», — ответил ему тот, что был больше.
— Неужто и вас наняли в наш весёлый поход?
— Угадал. Мы, вроде, не знакомы. Я Борис, старший. — Он протянул руку.
— Я Богдан. — Тихо произнёс тот, что получался младшим.
— Так вот почему «Бо»… Эдуард, можно просто Эд. — Он пожал протянутую руку.
Рукопожатие у Бориса было сильным. Богдан пренебрёг оным вовсе.
— Приятно познакомиться с тобой лично. — Сказал Борис.
— Не могу сказать того же. — Ответил Эдуард.
— А ты, оказывается, неприятный тип.
— Прямо как говорили слухи, — сказал Богдан брату, — ты зря им не доверяешь.
— Ну, нам и не за дружбу платят. — Попытался Эдуард закончить разговор.
— Вот скажи мне, — не отставал Борис, — правда ль, что это ты «Афру» грохнул? — Он положил руку Эдуарду на плечо.
— А она тебе что, возлюбленная была? — Он недружелюбно глянул на собеседника.
— Не, насрать мне на эту шкуру, — Борис посмеялся и отошёл на два шага, — просто интересно.
— Это был не я.
— Видишь, — обратился Борис к брату, — брешут слухи твои.
— Ещё что-то интересует или, может, хватит уже языками чесать? — Произнёс Эдуард.
Братья отошли от нового знакомого, Борис покачал головой и махнул на него рукой. Эдуард о них слышал не меньше, чем они о нём, а оттого знал, что лучше лишний раз с этой парой не связываться. Старший был силён, словно бык, но, что ещё опаснее, был не стереотипным громилой, а совершенно напротив. Его знания о методах убийства и способах выживания могли моментами посоревноваться с Эдуардовым арсеналом таковых. В сущности, они с ним практически на равных, только Борис намного больше и физически сильнее. При этом, он достаточно простой и открытый человек, в меру доброжелательный и в куда большей степени — вспыльчивый. Борис был как раз тем мужиком, что может забить другого насмерть одними только кулаками. Ему шлем погнуть — раз плюнуть. Другое дело — его брат. Тот напротив, достаточно спокойный, тихий и неконфликтный. На первый взгляд, он вообще никакой угрозы не представляет, но впечатление это смертельно обманчиво. Богдана знают как в максимальной степени хитрого парня крайне мстительной натуры. Поговаривают ещё, что он не очень-то стабилен психически, несмотря на свой образ холодной невозмутимости, но эти слухи подтверждений особо не находят. Этот дуэт Эдуарду меньше всего хотелось видеть в своём отряде. Они, может, полезны и будут, но никогда не знаешь, какие козни эти двое могут строить у тебя за спиной. Уж человеком слова ни одного из них назвать точно нельзя. После прихода братьев ничего больше не происходило несколько часов, до самого ужина, когда всех в казарме пригласили к столу. В прочем, идти никуда не потребовалось, еду им принесли туда же. Светлые рассудили, что чужакам и преступникам негоже будет ужинать в одном с личным составом помещении, стыдливо укрыв их ото всех в отдельном помещении. Эдуард подумал, что лучше бы их просто отпустили в город, где они на свои деньги могли бы съесть чего-нибудь повкуснее, да и выпить было бы не лишним. Но их заперли в казарме, будто та была изолятором, и оставили в ней на ночь. Не самое приятное соседство в не самых приятных условиях, — новое «дело» не задалось у Эдуарда с самого начала. Он долго не мог уснуть в присутствии «Братьев Бо», не позволяла привычка. Подняли всех рано, повели в арсенал, не дав времени даже на то, чтобы умыться и привести себя в порядок. «Братья Бо» увлечённо его исследовали как дети в кондитерской лавке, Эдуард стоял в стороне. Он, в отличие от них, ничего брать не собирался, так что решил и не соблазняться. «А то ещё заставят потом расплачиваться», — заподозрил он. У сопровождающих он спросил, нельзя ли ему просто пройтись по городу и самостоятельно закупиться всем необходимым. Ответили, что это он сможет сделать позже, а прямо сейчас, дескать, не положено его никуда отпускать. До особых, как они сказали, указаний, что ему показалось донельзя абсурдным и нелогичным. Почему он вынужден чего-то ждать, тратить время впустую? Ответ он знал: «Потому что так решил какой-то кретин, помешанный на контроле». Что-то внутри начало ему подсказывать, что Шпиль — не настолько приятное и свободное место, как ему изначально показалось. Ещё день назад он был представлен сам себе, приятно проводил время, а уже сейчас чувствует себя заключённым. Правда, о тюрьмах он только слышал от старших товарищей, их уже давно не существовало. Ни тюрем, ни товарищей. На землях Светлых провинившимся либо отрубали конечности, либо сразу головы, делая это показательно, на публику. В серой зоне самых неудобных жителей убирали, в основном, по-тихому. И то, и другое было просто дешевле, чем держать кого-то взаперти, пленника ведь нужно кормить. Борис с наслаждением разглядывал новенькие доспехи, махал в воздухе мечом, держа аналог цвайхендера одной рукой; Богдан меланхолично бродил от стойки к стойке, не находя ничего, что могло бы его заинтересовать. Вскоре это представление было завершено, чужаков наконец-то вывели наружу, дав полтора часа на то, чтобы закончить дела в городе. Откуда взялась спешка было неясно. Эдуард сразу отправился в сторону рынка, ибо все немногочисленные пожитки он заблаговременно упаковал в вещмешок и носил теперь с собой.