На рынке было людно, все без перебоя предлагали свои товары на пробу и продажу. Ранее Эдуард видел такое лишь единожды, и решившийся на такую стратегию торговец в итоге быстро разорился. Но вот чего он не видел, так это предложений попробовать табак перед покупкой. «Это же сколько уходит на то, чтобы накурить хитрецов, которые только и делают, что пробуют?» — недоуменно думал Эдуард. На всякий случай, он шёпотом поинтересовался, нельзя ли здесь ещё и чего-нибудь «покрепче» достать, на что получил громкое отрицание и слабо заметный жест рукой. Из-под прилавка ему продали-таки то, чего он купить даже не надеялся. Всё же любой закон, даже самый строгий, имеет какие-то границы. Для Эдуарда это был маленький приятный кусочек чего-то знакомого в чужом городе. А вот с продовольствием были проблемы: оказалось, что в Шпиле никто не сушил, не засаливал мяса и даже простенького пеммикана не делал. По крайней мере, простые люди таким не торговали. Все здесь питались только «нормальной» едой. Времени сделать запасы самому по понятным причинам не было, так что пришлось взять вяленого мяса. На пайки Светлых, которые, как он предполагал, им выдадут, Эдуард совершенно не рассчитывал. Отдельным пунктом в списке его головной боли стояли те пятеро, что должны присоединиться к его группе со стороны Светлых. Ему страшно было представить, насколько неприспособленных к жизни в неблагоприятных условиях людей с ним отправят; в то, что они способны хотя бы выжить без него, он не верил. На то невероятно чётко указывали многочисленные неудачи их армии на поле боя.
Со своей новой командой Эдуард познакомился довольно скоро. Они стояли чуть поодаль от Бориса с Богданом, обсуждали план. «Как будто он у них есть…» — мысленно прокомментировал это зрелище Эдуард. Среди них выделялись двое: один был в рясе, расшитой религиозной символикой, другой — явно моложе других, совсем мальчишка. Он же был первым, кто подошёл к Эдуарду, заметив на себе взгляд, и поздоровался с ним. Звали его Георгием, отдельный акцент он сделал на фамилии Центровой, которую носил, видимо, для него это имело какое-то особенное значение. Был он младшим сыном в семье, а Эдуард не сразу понял, к чему он это рассказывает, но позже выяснил, что Центровые — главенствующая ныне семья в Шпиле. Трое чужаков синхронно подумали нечто вроде: «Ясно, знатный папаша отправил младшенького за подвигами». Вторым был возрастной, но ещё крепкий телом мужчина в рясе. Его звали Михаилом, на его плечах возлежала обязанность хранить сердце серафима, что также делало этого человека важнейшим членом группы. Эдуард стиснул зубы, тихо, чтобы никто не услышал, возмутившись: «Вот обязательно же было старпёра ставить на ведущую роль». Михаил мельком взглянул на него, взглядом давая понять, что всё слышал, но никак не прокомментировал этого. Остальные трое ничем не выделялись, были обыкновенными солдатами, или, как они сами себя называют, паладинами. Имена их были: Виктор, Олег, Кирилл. Если бы не разные лица, их, наверное, и различить между собой невозможно было бы. Такое бывает, когда на пути встречается целая компания незнакомцев: те, что выделяются, привлекают внимание сразу, а остальные до поры до времени остаются непримечательной массой в глазах только вошедшего в группу. Эдуарду оставалось надеяться, что они окажутся полезны хотя бы в бою, которого он, в прочем, хотел бы избежать по возможности. До довольно условной границы их сопровождал большой отряд Светлых. Земля там ещё не была поражена скверной, Эдуард про себя подметил, что они могли бы проводить их и подальше, но говорить об этом не стал. За время поездки Олег — именно он оказался картографом — объяснял чужакам маршрут, на котором он настаивал до последнего. Такая уверенность с одной стороны была Эдуарду приятна, показывая, что человек разбирается в своём деле, с другой же — напрягала. Не хотелось бы ему, чтобы группа развалилась из-за чьей-то упёртости. Только спешившись, они сразу начали распределять грузы, собирая тем самым две небольшие повозки в дальнейший путь. Эдуард протестовал против данного решения, считая, что лучше идти пешком, «Братья Бо» его в этом поддержали. Однако, чужаков никто слушать не собирался, ибо пеший маршрут занял бы куда больше времени. Один только Георгий робко поинтересовался, не стоит ли послушать более опытных товарищей, но веса его голос в группе не имел. Эдуард отошёл от колонны и смачно выругался, закурив. К нему подошёл Борис, на ходу доставая свою трубку, сказал: