— Что, «Маммон», впервые на няньках?
— Ага.
— Чую, хлебнём мы с ними ещё горя.
— Не хочется признаваться, но я с тобой согласен.
— Надо будет выпить, когда вернёмся. Отказ не принимается.
— Если вернёмся, то чёрт с тобой, выпьем.
Глава 9
Ландшафт понемногу менялся, становился для Эдуарда куда более привычным, нежели буйство красок в окрестностях Шпиля. На этот раз он почти не спал, будучи всегда настороже, неосторожность для него стала непростительной роскошью. Чего не скажешь, например, о Борисе, который при любом удобном случае набивал брюхо и заваливался на шкуры, раздражая окружающих громким храпом. По нему не скажешь, что он серьёзно относится к работе. Вышло так, что компания Светлых разделилась, четверо ехали в одной повозке, а один — в другой. Жребий путешествовать вместе с чужаками выпал Георгию, который тихо сидел, озираясь вокруг и стесняясь с кем-то заговорить. Очень уж его пугали непривычно мрачные лица попутчиков, он не привык, чтобы на него смотрели так. Богдан время от времени что-нибудь спрашивал у Эдуарда, тот нехотя отвечал. Ничего серьезного в этих коротких разговорах не было, но для бывалого преступника очевидны были попытки прощупать собеседника. Вечером они остановились на привал, развели огонь и покормили-напоили лошадей. Мягкий треск костра успокаивал, напоминая о домашнем уюте, а тепло его заставляло веки сами собой смыкаться. Обозначив очередь караула, группа приготовилась ко сну. Эдуард долго не мог уснуть и из-за этого злился на себя, понимая, что дальше возможности для отдыха может просто не быть. Злоба эта только усугубляла положение. В конце концов, он сдался и сменил Георгия на посту раньше, чем было необходимо. Парнишка безосновательно решил, будто этот жест был проявлением расположения к нему и выразил искреннюю признательность. Он уснул в мгновение ока, лишь коснувшись наскоро сооружённого лежака. Также безмятежно спали и остальные Светлые, будто и представить себе никакой угрозы по близости не могли. А ведь она была, пусть Тёмных в этих краях и не встречалось. Разбойников и прочий сброд, падкий на лёгкую наживу, никто не отменял. И уж им-то глубочайшим образом наплевать на то, какая там у этого отряда миссия, куда они идут и что будет с миром, если расслабившихся путников ограбить. Эдуард уснул только под утро, проспав в итоге каких-то пару-тройку часов. Чувствовал он себя по этому поводу премерзко. Растолкали его, когда все уже собирались в дорогу. Спросонья он и этим фактом был недоволен, поздно разбудили. Через полчаса размеренной тряски в повозке он всё же задремал, а после быстро провалился в глубокий сон, сам того не желая.
Ему снилась красивая молодая женщина без имени, они пили вино. Она двигалась поближе к нему, смеясь и томно заглядывая своими зелёными, прямо-таки кошачьими глазами в его цвета лужи на серой брусчатке. Тогда Эдуард пользовался нехилой популярностью у дам, такое поведение безымянной красавицы его ничуть не удивляло. По-хорошему, им нельзя было делать того, что они делали, ведь она была женщиной крупного дельца в Дыре. Стоило попасться на прелюбодеянии, как её будут ждать максимум побои, тогда как любовнику не сносить головы. Эдуард отлично запомнил её фигуру, едва скрытую под иностранным облегающим платьем. В тот вечер он подметил, что оно, должно быть, стоит целое состояние. Вне всяких сомнений, её муж мог позволить себе такой подарок для своей женщины. Сразу за мыслью о цене последовала другая: Эдуарда немного расстроило то, что эту вещь уже нельзя перепродать. Слишком уж она приметная, того, кто её всучит торгашу, быстро найдут. А мелким барыгам такое сдавать бессмысленно, у них ни в жизнь денег не хватит даже на клочок ткани с этой вещи. И это дорогое платье женщина оттягивала на груди, говоря игриво: «Что-то здесь стало жарковато, не думаешь?» Такое прямолинейное и заезженное заигрывание звучало возбуждающе, наверное, только из её уст. «Наверное», — ответил тогда Эдуард. Она приблизилась к нему вплотную, так, что он мог чувствовать её дыхание на своей шее, такое тёплое и развратное. Он мягко оттолкнул её и попросил ещё вина, извинительно улыбнувшись. Ему в просьбе не отказали, хозяйка была особа настойчивая. Женщина с кубком в руке ушла, пошатываясь, в погреб. Эдуард собирал мысли в кучу, вожделел и жалел о том, что не может позволить себе её получить. Он подождал некоторое время, понял, что её нет уже довольно долго, отправился следом. Безымянная красавица лежала на холодном полу, недопитое вино растеклось возле её головы так, что можно было подумать, будто её огрели чем-то тяжёлым, проломив череп. Не вздымалась более её прекрасная грудь, она была мертва. Эдуард молча покинул её большой и красивый (даже без скидки на контраст с другими) дом, оставив в прихожей верхнюю одежду. Ему она всё равно не принадлежала, он снял её с покойного прихвостня другого крупного дельца, прямого конкурента того, в чьём доме и с чьей женщиной он флиртовал под вино. Её кубок был отравлен, но яд был дешёвый и действовал очень медленно. Эдуарду нужно было убедиться в том, что женщина точно умрёт, только поэтому он остался с ней на вечер. То была обыкновенная провокация третьего игрока на рынке, рассчитывавшего рассорить конкурентов, а после подмять под себя их кормушки. У него почти получилось, ведь план был в целом хорош, пусть и очевиден. Единственная деталь в нём не позволила свершиться мечте хитрого торговца: тем, кого наняли избавиться от предполагаемого виновника, снова был Эдуард. За «дополнительную плату» он сдал предыдущего заказчика и убил его через четыре дня. Довольно глупый просчёт с его стороны, мерзавцам, делающим за тебя грязную работу, нельзя доверять. Денег со всей этой аферы хватило на три месяца разгульной жизни, так что Эдуард ни секунды не пожалел о том, что сделал. У него свободной секунды для этого тогда и не было, в общем-то.