— Если бы я не проснулся, ты сейчас был вот этим. — Борис указал на месиво, оставшееся от лошадей.
— Ладно, будет вам, — вмешался Кирилл, — главное, что все живы. Давайте лучше решим, как нам дальше добираться.
— Поддерживаю. — Сказал Богдан.
«Решат они, как же…» — подумал Эдуард. Он наблюдал за тем, как члены группы распределяли между собой вес, давал советы, но более всего его заботили мысли о том, что провизии они, скорее всего, унести достаточно не смогут. В лучшем случае придётся немного поголодать, а о худшем исходе, равно как и об обратной дороге, думать не хотелось совершенно. Отдельную часть забот составляли деньги и ценности, которые троица чужаков отказывалась бросать, сколько бы Светлые их ни убеждали. «Братья Бо» готовы были отказаться хоть от половины имеющейся еды, лишь бы не расставаться с богатствами, Эдуард, в прочем, был в этом вопросе на их стороне. Как сытый не поймёт голодного, так и жители Шпиля не поймут, что для обитателей Дыры значат их сбережения. Глубоко на их сердцах отпечаталась тяжесть накопления всего с нуля. Неприятностью было и то, что сердце серафима, без которого никуда, походило на человеческую голову не только размерами, но и весом. В итоге, Михаил помимо него мало что мог нести, а ел столько же, сколько и остальные. В прочем, на него особо и не рассчитывали. Кое-как нагрузившись, группа двинулась дальше, поначалу, пока некоторые из Светлых привыкали к весу, очень медленно. За неприспособленность к полевым условиям отстающие периодически удостаивались снисходительных взглядов и насмешливых комментариев. Так они и шли, пока перед ними не появилось препятствие, о котором Олег, очевидно, не подозревал, прокладывая маршрут. Дороги, отмеченной на картах, не было. Когда-то она несомненно была, но реальность такова, что теперь её нет. Вместо неё лишь длинное поле чёрных колючих кустарников. Эдуард совещался с «Братьями Бо», они обсуждали возможность пройти в обход, Светлые в их беседу приглашены не были. В итоге, все трое пришли к заключению, что обогнуть колючие заросли можно разве что западнее, но это будет стоить трети дня. Перед группой встал выбор: потратить больше времени (читай провизии), чтобы не рисковать, либо идти напрямую, имея все шансы оцарапаться, испортить одежду и мешки с грузом. Эдуард ткнул палкой возле куста, земля оказалась не заболоченной, но довольно податливой, рассыпчатой. Его это смутило, так что он настаивал на том, чтобы сделать крюк вокруг кустарникового поля. «Мало ли ещё зыбучий песок какой-нибудь под кустами спрятан», — убеждал он спутников. Михаил запротестовал, за ним это сделали и другие из Светлых, в итоге мнения разделились пополам. Одна часть отряда голосовала за аккуратность, другая настаивала на неотложности миссии. Георгий оказался в первой группе только потому, что принялся поддакивать Эдуарду. В ходе длительной дискуссии они несколько раз чуть не разделились, собираясь идти разными дорогами, но в итоге вовремя одумались. «Аккуратная» часть нашла слова, заставившие «спешащую» отказаться от опасной затеи пересекать сомнительную местность напрямую. Сделать это было непросто, у Эдуарда от всех этих людей голова начинала гудеть. По его мнению, они слишком беспечные, шумные, а следовательно заметные. К тому же, ведут споры о том, в чём ничего не понимают. «Интересно, какую проверку прошли “Братья Бо”?» — задавался он вопросом, видя, как они прут впереди, ничуть не пытаясь скрыться.
Группа обогнула заросли, но теперь им необходимо было преодолеть овраги, порой имевшие довольно крутые склоны. Ранее не было заметно, что местность неровная, но в целом оно было не критично. Ландшафт выглядел так, словно кто-то набросал на растянутый кусок шёлковой ткани множество стеклянных шариков, либо как россыпь кратеров в песке после дождя. Осложнялось всё тем, что пейзаж имел тёмно-серые тона, из-за чего неровности не всегда можно было различить вовремя. Из флоры там были лишь странного вида растения, похожие на воздушные шарики из бычьих кишок. При приближении человека они начинали чуть заметно ритмично вздрагивать, что напоминало нечто вроде дыхания. Эдуард предупредил всех обходить эти «шарики» стороной, ни в коем случае не притрагиваться к ним. Он не знал, что это за растения, просто интуиция и здравый смысл подсказывали ему, что в землях Тёмных лучше ничего не трогать лишний раз, особенно если оно шевелится. «Ну, оно хотя бы само не колется», — успокаивал он себя. Чего Эдуард никак не ожидал, так это того, что оступится не кто-то из Светлых, а казавшийся ему достаточно опытным Богдан. С громким хлопком «шарик» лопнул под его ногой, в воздух поднялось пыльное облако спор. Богдан сразу же выскочил из него как ошпаренный. Он упал и начал кататься по земле, тёр глаза, параллельно содрогаясь в мощнейших приступах кашля. Все застыли, никто не знал, что делать; хотя симптомы были в общих чертах знакомы многим в отряде, купировать их было некому и нечем. Борис бросился к брату, пытался узнать, что у него болит, понять, как ему помочь, да только тот не мог ответить. Эдуард плеснул Богдану в лицо немного воды, это всё, что он мог сделать. Приступ прошёл сам собой через пятнадцать минут, за которые половина группы успела заранее похоронить товарища. Он дышал сипло, с присвистыванием, но в целом был в порядке, если верить его же словам. Если же не верить, а оценивать состояние объективно, то Богдан был очень плох. Становилось темно, Эдуард констатировал: «Придётся ночевать здесь. Нужно найти место пониже и без этой растительности, так наш костёр будет менее заметен». Все сразу же согласились с ним, несмотря на слова пострадавшего Богдана, который утверждал, что может идти дальше. Все поняли, что он просто храбрится, нетвёрдо при этом стоя на ногах. Борис поддерживал брата, помогая ему идти, Эдуард теперь шёл первым, выискивая взглядом укромный уголок. На счастье путников, подходящее место для ночлега долго искать не пришлось. Не сговариваясь, заранее зная о своих обязанностях, они оперативно соорудили лагерь.