Глава 11
Всего через шесть часов после отбоя в лагере началась суматоха. Виктор кричал, валяясь на земле, Олег пытался его поднять. Михаил хватал всё, что попадалось под руку, и укутывал сумку с сердцем серафима, непрерывно произнося слова молитв. Борис прикрывал своего брата, нависнув над ним, и громко ругался. Эдуард пытался как-то руководить происходящим хаосом, погасить начавшуюся панику, Кирилл ему в этом помогал. Георгий метался от одного члена группы к другому, не понимая, что ему делать. Ночью всё было спокойно и в целом не предвещало беды, но ближе к «рассвету» стоянку отряда накрыли странные осадки. Стена дождя обрушилась с неба одномоментно, не так, как должно быть. Сверху хлынула мутная вязкая жидкость, липнущая ко всему и обжигающая кожу. Сразу стали ясны природа и происхождение «паутины», окутывающей местную мёртвую растительность.
— Нужно убираться отсюда! — Кричал Борис.
— До конца этого леса ещё день пути! — Отвечал ему Олег.
— И что, мать твою? Не сидеть же здесь. Сматываемся, пока при памяти!
С этим никто не мог поспорить, только ни у кого не было никакого плана или хотя бы представления о том, куда им сматываться. Куда ни глянь, вокруг только редкие стволы деревьев да мёртвая земля, ни норы какой-нибудь, ни иного укрытия, — ничего. «Прикройте кожу одеждой!» — командовал Эдуард, хотя все и без него до этого додумались. Он всего лишь хотел быть уверен, что очевидное точно до всех дошло. Чем дольше шёл дождь, тем мягче становилась земля под ногами, начиная прилипать к обуви. За неимением иных вариантов, отряд двигался вперёд, тихо надеясь найти где-нибудь укрытие. Идти стало тяжело, но какие бы трудности это ни вызывало, нельзя было позволить себе упасть. Виктор ни на секунду не умолкал, чувствуя моральное право жаловаться на всё подряд, ведь ему досталось больше всех. Находясь в карауле, он сбросил с себя доспехи, что понять можно, ибо это не самая удобная вещь, а потом и верхнюю одежду, чего объяснить уже было нельзя. Он и сам не мог пояснить своих действий, только повторял: «Наваждение какое-то будто». Наспех завёрнутый в чей-то плащ он еле плёлся за всеми, поддерживаемый Олегом. Вязкая масса, попадая на одежды, скапливалась на них и становилась ещё плотнее. Членам группы вскоре начало казаться, что плащи их начинают потихоньку нагреваться. Олег схватил руку Виктора, потянувшегося к своему капюшону, крикнул на него: «Не смей!» «Нужно двигаться дальше!» — на ходу орал Эдуард отстающим. От земли поднимался едкий пар, обжигающий слизистые, заставляющий лить слёзы и кашлять. Борис прижал ладонь ко рту, стараясь не вдыхать его, и сразу же одёрнул, взревев. Его перчатки были уже полностью пропитаны жгучей субстанцией. Эдуард увидел впереди неподвижный силуэт, похожий на здание. Сквозь струи мутного дождя он не мог разглядеть его лучше, но крикнул всем, указывая в ту сторону рукой: «Туда!» Когда они подошли ближе и увидели, что в пятидесяти метрах от них стоит покосившаяся избушка, все побежали. Давался бег, правда, с большим трудом, ибо ноги сильно вязли в ставшей совсем нетвёрдой почве. Ощущалось это как попытка пройти зимой по полю, устланному почти достигающим колена слоем снега. Тем не менее, спасительная нора, в которую они могли бы забиться и переждать непогоду, была всё ближе и ближе. Они почти молились, чтобы крыша у здания не была повреждена. Лишь попав внутрь, первым же делом они стали скидывать с себя обжигающие одежду и доспехи. На счастье неудачливых путников, дождь почти не проникал внутрь избы, в которой они укрылись. Все члены отряда получили ожоги разной степени тяжести, и никто не знал ни насколько это опасно, ни что с этим делать. Больше всего не повезло, конечно, Виктору, если не считать Богдана, который итак находился в отнюдь не лучшем состоянии. Поражённые участки горели и щипали, покрылись волдырями. В неразберихе никто не обратил внимание на то, что Михаил ничем поверх рясы не укрылся, и не сразу они заметили, что она всё ещё на нём. Свою рясу он снимать отказывался, заявляя, что его защитят боги. Насильно его раздевать, конечно, не стали, заключив, что раз он так говорит, значит достаточно в себе уверен. Однако, по лицу его, по малейшим движениям морщин, были очевидны страдания, которые ему приходится терпеть. Эдуард сказал никому конкретно: «Ну и чудик». Сам он почти не пострадал, чему откровенно удивился, ибо обычно в любой заварушке был первым в очереди на получение травм. Правда вот, от его маленькой удачи ситуация в целом проще не становилась. Они итак были замедлены из-за Богдана, а теперь ещё и Виктор неизвестно, сможет ли продолжать путь. Пока каждый думал о своём, Олег суетился, копался в сумках и мешках Светлых, не обращая внимания не жжение в руках.