Речь эта далась Эдуарду не без труда — он не любил и не умел быть лидером, — но возымела некоторый эффект. Горячие головы несколько успокоились, причину начали искать не только внутри, но и вне группы. Интересовала ли его самого истина? И да, и нет. Ему бы хотелось знать, что убивает их, пока они спят, и не делает ли это кто-то из них, но на саму смерть Богдана ему глубоко наплевать. В конце концов, Бориса развязали, когда убедились, что он ни на кого не нападёт. Потерявшая члена группа собралась на совет, им предстояло решить, что делать дальше.
Глава 12
Обсуждение планов затянулось, не принося никаких результатов, конструктивных предложений не поступало. Борис в этом не участвовал и при этом не присутствовал. Как раз в тот момент, когда Эдуард цинично задумался о том, что им лучше сделать с телом Богдана, старший брат унёс куда-то труп, а вернулся уже без него. Борис вошёл, все замолчали, устремив на него взгляды, он, ничего не комментируя, забросил мешок со своими вещами за плечо и удалился в неизвестном направлении. Вернётся он или уже нет — загадка. Все сошлись во мнении, что у них попросту нет времени на выяснения происходящего в Приме. А вот Борис, судя по всему, думал иначе. Выглядели члены отряда резко иначе, нежели в начале злосчастного путешествия, крайне потрёпано и запущенно. Более иных разнились образы «до» и «после» у Светлых, сейчас они выглядели даже хуже, чем бродяги из Дыры. «Иронично, — размышлял Эдуард, — чем человек чище, тем глубже он ныряет в грязь». Заметив, что на Михаиле совсем лица нет, он также подумал: «Похоже, свет их всё же угас». Георгий после смерти Богдана погрузился в тяжелейшую апатию, лишь раз заговорив с кем-то в группе. Эдуард слышал этот короткий разговор, и он ему не понравился. Младший член группы спросил у Михаила: «Это конец?» Душевное состояние его было сильно подорвано, что не выглядело удивительным. С каждым днём все они теряли рассудок по крупицам. Шёл второй день без воды, жажда сильно давила на людей, готовых пить хоть из лужи. Они давно бы это сделали, если бы не знали, что действие это смерти подобно, да и луж в Приме не наблюдалось, в общем-то. Кирилл держался хорошо, не подавал вида, как бы ему не было тяжко. Олег выглядел встревоженным и раздражённым, был он погружён в свои внутренние тяготы. Эдуард пребывал в пограничном состоянии между «Эдом обычным» и «Эдом зверем». Животная натура его обнажалась не полностью из-за наличия напарников и какого-никакого социального взаимодействия. Дабы не дать чаше весов склониться в сторону зверя, он решил поболтать с Георгием, поднять его моральный дух. Не от чистого сердца, но по прагматичным причинам. Эдуард отвёл его в сторонку и заговорил:
— Ты как, малой?
— Как все. — Ответил Георгий бесцветно.
— Мне-то не бреши, у тебя на морде всё написано.
— Я… — Он запнулся, его лицо напряглось в попытке сдержать слёзы.
— Мы должны справиться, — ободрял его Эдуард, — а потом вернёмся домой, выпьем, девочек позовём…
— Дело в Богдане. — Георгию заметно тяжело было говорить.
— Такое бывает, мы же тут опасным делом заняты, он сам готов был сгинуть, раз согласился.
— Я виноват в его смерти. — Признался Георгий.
— Это ты его? — Спросил Эдуард, напрягаясь внутри.
— Тогда, в оврагах, — с трудом говорил он, — я случайно толкнул его. Если бы не я, всего этого не случилось бы!
— Тише, тише… — Эдуард не знал, что сказать. Он предполагал, что Богдан едва ли оступился сам, но в сущности, сейчас это уже ничего не меняло. Подобрав слова, он продолжил: — Даже если бы ты этого не сделал, наверняка мы всё равно понесли бы потери. Это в городе какая-то хрень происходит, ты не при чём.
Георгий ничего не ответил, он присел у стены, закрыл лицо ладонями и тихо зарыдал. Эдуард испытал странное чувство, чем-то схожее с виной или жалостью, ему подумалось: «Наверное, не стоило мне к нему лезть, сделал ещё хуже». Борис вернулся к условному вечеру, обойдя город вдоль и поперёк; Прим был достаточно скромных размеров городишка. Покидать группу он, как оказалось, не планировал, что вызвало неоднозначную реакцию у остальных её участников. Как многие и предполагали, он был занят выяснением обстоятельств смерти брата. Поиски эти ни к чему не привели, что некоторые почти предвидели. В конечном счёте, Борис трезво рассудил, что ему некуда идти, кроме как вернуться к отряду. «Мёртвым лучше, чем нам», — процитировал Эдуард популярное в Дыре выражение, старший из не существующего более братского криминального дуэта кивнул ему. Всё сложилось лучше, чем могло бы, ибо загадка смерти Богдана так и осталась нераскрытой, а разбирательства прекратились. Эдуард лучше других понимал, что в таком деле можно ещё долго искать виноватых, и они наверняка найдутся. К счастью, вместо бесконечного выяснения отношений отряд единогласно принял решение двигаться дальше. Иссушенные жаждой и заморенные голодом люди брели по центральной улице Прима, от этого самого центра, соответственно, удаляясь. Теперь по ним уже с виду и не скажешь, что имеют они какую-то цель. Да и у них самих складывалось порой впечатление, будто никакой миссии в реальности не существует. Кое-кто разок вздрогнул, подумав о том, не стали ли они пустышками. За городом последовала когда-то большая дорога, ныне лишь тропа, по которой группа и двинулась. О том, чтобы скрываться, наворачивая крюки, более не могло быть и речи. Бывший большак тянулся далеко за горизонт, а по обе стороны от него была лишь однотонная чёрная клякса ландшафта, сливающегося с далёкими лесами, на фоне чуть более светлого, но оттого не более приятного на вид, неба. Когда же и оно начало темнеть, они наткнулись на непримечательную (таковой она была для всех, кроме Эдуарда) полянку недалеко от дороги. Эдуард предложил спутникам свернуть к ней, его поначалу не поняли, однако, услышав о возможности утолить жажду, моментально согласились. Поляна поросла низкой травой с красноватыми, почти не заметными в наступившем сумраке, прожилками на широких листьях и толстым коричневатым у основания стеблем. Эдуард присел на корточки, взялся за стебель, на ощупь напоминающий палку, и резким движением достал растение с мясистым корнем. Корень этот он с усилием разломил пополам, после чего приложил одну из половин ко рту, всасывая сочащуюся жидкость, а после повторил это и со второй. «Нормально, — сказал он остальным, — эта молодая. Повторяйте за мной». Замученные жаждой, все послушно упали на колени, начав хвататься за растения так, словно желали не напиться, а прополоть поляну. Не успел хоть один из них испить из корня, как Георгий вскрикнул, повалился назад, упав на пятую точку, и начал пятиться назад.